— Если это поможет продажам газет — валяй, — разрешила я. — Но нельзя писать, будто я делаю это ради поиска несуществующих улик.

Она улыбнулась мне:

— Справедливо.

— Кстати, о продажах, — вставила Айла. — Как твой редактор, я потребую свою долю. Десять процентов мне и еще десять Мэллори — она должна что-то получать за использование её приключений. Дункану будет всё равно.

— Мне тоже, — сказала я. — Пусть Айла забирает обе доли.

Айла посмотрела на Джек:

— Десять процентов мне. Пять Мэллори. Пять на содержание дома.

Джек притворно задумалась, но я видела: она ожидала, что Айла потребует больше.

— По рукам, — кивнула Джек. — Считайте, у вас новая горничная и новый летописец.

— Если Дункан согласится. И сначала нам нужно вытеснить с рынка другого «летописца». По крайней мере, в этом жанре.

Улыбка Джек была хищной.

— Это предоставьте мне.

***

Прошла неделя с момента окончания нашего приключения. Напряженная неделя для Грея: он помогал МакКриди и прокуратору-фискалу собирать доказательства. Если от тех серийных книжонок и была какая-то польза, так это то, что они принесли Грею больше признания в высших кругах правоохранительных органов. Не знаю, как он к этому относится — это не тот вопрос, на который можно ждать честного ответа.

Что касается «хроник», Грей согласился позволить Джек писать их. Кто-то всё равно будет это делать, так что лучше иметь редакторский контроль.

Сегодня первый полноценный выходной Грея, и он пригласил меня на ланч. Мы идем домой; я смотрю на замок вдали, сверкающий под солнцем и снегом.

— Такой красивый город, — говорю я.

Грей улыбается:

— Когда снег скрывает всю грязь и копоть.

Даже без снега я вижу красоту во всем: от зданий до людей. Мир в движении, перемены приходят стремительно, общество эволюционирует. Кто-то, как Грей, несется вперед, навстречу этому новому миру; другие, как лорд Мьюир, пятятся назад и пытаются тянуть мир за собой. Совсем как в моем времени. Может, поэтому мне здесь комфортно. Есть так много вещей, которые я хотела бы изменить, но я уже вижу, как многое меняется. Совсем как в моей реальности.

Когда мы входим в дом, Грей стягивает перчатки и произносит с полнейшим равнодушием:

— Вы проверяли сегодня половицы?

Я напрягаюсь.

— Я перестану спрашивать, — добавляет он, — если этот намек вам в тягость.

Я написала родителям уже два письма и спрятала их под той доской. Оба всё еще там.

— Если они их еще не забрали, — говорит Грей, старательно изучая свои сапоги, — это не значит, что они не смогут. Они не живут в Эдинбурге. Они будут проверять это место лишь периодически, возможно, не чаще раза в год.

— Я знаю, — отвечаю я. И я действительно это понимаю… за исключением того, что время здесь работает по-другому. Им наверняка пришлось задержаться там надолго из-за моей комы, и снять дом на Роберт-стрит было бы разумным шагом.

— Даже если они их получат, письма, скорее всего, останутся в этом времени, — рассуждает Грей. — Возможно, они будут копиться там, пока они не прочитают их в будущем. — Он хмурится. — Я искренне не понимаю, как работают эти перемещения во времени.

Я всплескиваю руками:

— А кто понимает? Какая бы космическая сила ни забросила меня сюда, она забыла приложить инструкцию по эксплуатации.

Он посмеивается.

— Я продолжу писать письма, — говорю я, убирая зимние сапоги. — И продолжу давать объявления в газету.

— И верить, что они их получат.

Я киваю:

— Но я также буду продолжать заглядывать под эту чертову половицу, даже если это безнадежно.

— Тогда пойдемте сделаем это прямо сейчас.

Я качаю головой, но всё равно иду к лестнице. В доме тихо. У Джек и Алисы сегодня выходной на полдня, а у Айлы была назначена встреча, и она не смогла присоединиться к нам на ланче. Стук наших сапог на мягкой подошве эхом разносится по дому.

— Я слышала Алису, — замечаю я, пока мы поднимаемся. — Когда я была здесь в свое время. Я слышала её шаги.

Грей вздыхает позади:

— Она топает так громко, что сами стены до сих пор вторят её шагам спустя полтора столетия.

Я улыбаюсь ему в ответ:

— Я подумала в точности то же самое.

Мы доходим до моей комнаты. Я снова взяла в привычку запирать дверь. Не то чтобы я не доверяла Джек, но… скажем так, я верю, что Джек не украдет мою серебряную щетку, но я ни на грош не верю, что она не сунет свой нос в мои секреты.

Я направляюсь к той самой половице. Я немного сдвинула кровать, так что одна ножка теперь стоит прямо на доске. Да, я стала супер-осторожной. Когда-то я шутила сама с собой, что не запираю дверь, потому что мне нечего скрывать, я ведь не пишу летописи своих приключений путешественницы во времени. И вот именно этим я сейчас и занимаюсь, сочиняя эти письма.

— Я знаю, это трудно, — говорит Грей, пока мы отодвигаем кровать. — Вы сделали очень нелегкий выбор, и я бы понял, если бы временами вы о нем жалели.

Я качаю головой:

— Я не жалею.