Список прощальных подарков Бильбо (с. 247, примеч. 21) теперь далее изменён утратой Карамеллы Чабб с её часами и Примо Грабба с его обеденным сервизом (уцелевших с первоначального черновика, с. 15, когда они были Карамеллой Тук и Иниго Грабб-Туком); Коломбо Хорнблоуэр с барометром тоже исчезает. Лофар всё ещё играет роль Мерри Брендибака на следующий после Угощения день, и разговор Гэндальфа с Фродо в тот день остаётся тем же, с разными позднейшими добавлениями и пропусками, сделанными к пятой версии (с. 248, примеч. 24–26, 28–30) и включёнными сюда: так, ссылка Бинго на то, что Бильбо воспользовался Кольцом, чтобы ускользнуть от Саквиль-Бэггинсов, конечно, убрана, ввиду её использования в «Раскрытом заговоре» (с. 300), как и предположение Гэндальфа, что Бинго мог бы при нужде связаться с ним через «ближайших гномов».

Родословие Туков

На обороте одной из страниц этой рукописи «Долгожданного угощения» — самое обстоятельное родословие Туков, какое появлялось до сих пор.

Цифры, приставленные к именам, на первый взгляд весьма озадачивают: это явно ни даты по какому-либо независимому летосчислению, ни возрасты к смерти. Ключ даёт «Бильбо Бэггинс 111» и утверждение в Предисловии (с. 314), что родовые древа (из которых это единственное, что сохранилось или было сделано в это время) покажут, «каковы были их возрасты ко времени, когда повесть открывается». Основа — год Угощения, что есть ноль, и цифры — это возрасты лиц относительно Угощения. Меж любыми двумя цифрами даны относительные возрасты лиц. Так, 311 против Ферумбраса и 266 против Фортинбраса означает, что Ферумбрас родился на 45 лет раньше своего сына; Изенгрим Первый родился на 374 года раньше Мериадока Брендибака, восемью поколениями позже; Дрого Бэггинс был на 23 года младше Бильбо, и, не утони он в Брендивине и сумей прийти на Угощение, ему было бы 88, и так далее. Кинжалы, конечно, показывают лиц, что были мертвы ко времени Угощения.

Несколько цифр были изменены на рукописи, причём позднейшие таковы: Изенгрим II 172, Изамбард 160, Фламбард 167, Роза Бэггинс 151, Банго Бэггинс 155, Иоланда 60, Фолко Тук 23, Мериадок 25, Одо 24.

Видно, что, хотя внешней хронологической структуры нет, внутренняя, или относительная, структура не так уж отлична от той, что в родовом древе Туков из Больших Смиалов в LR, Приложение C. В LR Мериадок родился через 362 года после Изенгрима II (= Изенгрима I в старом древе) и восемью поколениями позже.

Бандобрас Бычий Рёв (см. с. 311 и примеч. 2) здесь — сын Изенгрима, первого из рода Туков в древе, и в Прологе к LR (с. 11) он точно так же сын того Изенгрима (Второго). Это было упущено, когда делалось окончательное древо Туков, ибо там Бандобрас сдвинут вниз на поколение, став сыном (а не братом) Изумбраса (III), сына Изенгрима.[5]

Старый Тук теперь обретает имя Геронтий, как в LR (ранее он был «Фродо Первый», с. 251). Четыре сына названы здесь; в LR у него их было девять. Роза Бэггинс, жена одного из них (Фламбарда), появлялась в маленьком родословии, что в «Вопросах и переделках» (с. 222): там она сестра Банго Бэггинса, и она вышла за «Молодого Тука». Древо, данное на с. 267, удержано здесь в отношении родителей Мерри; Фродо Тук стал Фолко Туком, а его отец — Фолкардом (см. с. 309). Одо, здесь с двойным именем Тук-Болджер, был назван ранее (с. 251) имеющим мать из Туков и приходящимся троюродным братом Мерри и Фродо (Фолко), как и показано в этом древе.

Доннамира Тук, вторая из дочерей Старого Тука, теперь названа и приходится женой Хьюго Боффину, как в LR, где, однако, никакого потомства в древе не записано: об этом см. с. 386.

[Здесь в оригинале помещено генеалогическое древо «Родословие Туков».]

Наконец, пять дальнейших детей (шесть в LR) Мирабеллы Тук и Горбодука Брендибака даны вдобавок к Примуле, причём один из них — Рори Брендибак (см. с. 267, примеч. 4), чьё подлинное имя здесь Родерик (Роримак в LR); прочие сыновья носят вестготские имена, вовсе отличные от тех, что в древе Брендибаков в LR.

Глава II: «Древняя история»

Более ранние формы этой главы находятся на с. 76 и далее и с. 250 и далее. Версия третьей фазы местами трудна для истолкования, ибо она была изрядно изменена в самом акте сочинения и очень сильно переправлена впоследствии, и нелегко различить «слои»; более того, она оказалась поделена, причём часть её страниц осталась в Англии, а часть отправилась в Маркеттский университет.

В общем, существо повествования остаётся удивительно близким к тому, что в предшествующей версии; она, конечно, была у моего отца перед глазами, и он по большей части довольствовался тем, что менял лишь выражение по ходу — повсеместно, но мало затрагивая существующую историю.