Следующая глава начинается с жизни Бинго. Тайные наезды Гэндальфа. Беседа. Бинго наскучил Шир (беспокойство от кольца?): и он решает отправиться искать Бильбо. К тому же он был довольно безрассуден, и деньги на исходе. Так что он продаёт Бэг-Энд Саквиль-Бэггинсам, что получают его таким образом на годы позже срока, прикарманивает деньги и уходит в 72 (144) — та же склонность к долголетию, что была у Бильбо. Гэндальф поощряет его по своим причинам. Но предостерегает не пользоваться Кольцом вне Шира — по возможности [ср. заметку (8)]. Бильбо воспользовался им для последней большой шутки, но тебе лучше не стоит. (Бинго не говорит Гэндальфу, что искать Бильбо было его побуждением.)

Всё это было впоследствии перечёркнуто, а отрывок, что здесь заключён в квадратные скобки, был вычеркнут отдельно, быть может, во время написания.

Строение повествования в его главных связях теперь таково, как в окончательной истории:

Бильбо исчезает (надев Кольцо) на своём 111-м дне рождения и оставляет Бинго наследником.

Годы спустя Гэндальф беседует с Бинго в Бэг-Энде; Бинго не терпится уйти по собственным причинам, и Гэндальф поощряет его уйти (но, по-видимому, мало что ему рассказывая, хотя и предостерегает против использования Кольца).

Хотя Угощение теперь возвращается к Бильбо и даётся в его 111-й день рождения — возраст, в котором он покинул Шир в существующей версии «Долгожданного угощения» (с. 40), — Бинго всё ещё уходит в 72 года, в возрасте, в каком он сам давал Угощение. Скобочное число 144 — это, по-видимому, возраст Бильбо в то время, как в существующей версии, откуда следует, что во время Прощального угощения Бильбо Бинго было 39; сумма их двух возрастов была 150. Но что мой отец имел в виду на этот счёт, сказать нельзя, ибо в этой форме он историю так и не написал.

Скобочный отрывок наводит на мысль, что в беседе Бильбо и Гэндальфа за месяц-другой до угощения был бы дан некий рассказ о том, что привело Бильбо к решению покинуть Шир таким образом, и этот рассказ следовал бы за начальной главой, описывающей празднество. О чём была бы эта беседа, наводит другая заметка, несомненно написанная в то же время:

Поместить главу «Голлум» после «Долгожданного угощения»: с заголовком: «Если хотите знать, что стояло за этими таинственными событиями, нам надо вернуться на месяц-другой назад».

Это, по-видимому, означает, что мой отец думал сделать так, чтобы беседа Бильбо и Гэндальфа перед Угощением (но стоящая в повествовании после него) охватила историю Голлума и Кольца. «Глава о Голлуме» оказалась бы таким образом на своём окончательном месте, хотя предлагаемый здесь для неё контекст был бы совершенно иным.

Наконец, нацарапанная заметка гласит:

(14) Бильбо уносит «мемуары» в Ривенделл.

Часть вторая. Вторая фаза

Глава 14. ВОЗВРАЩЕНИЕ В ХОББИТОН

Родословная

Привожу здесь столько из родословной Бильбо и Бинго, сколько установлено из текста на эту пору. Происхождение Бэггинсов выведено из завещания Бильбо (примеч. 22); имена в скобках — те, что отличаются в LR, Приложение C, «Бэггинсы из Хоббитона».

[Здесь в оригинале помещено генеалогическое древо Бэггинсов и Туков.]

Старый Тук, очевидно, уже мыслился имевшим много детей помимо своих «трёх замечательных дочерей» (см. примеч. 8).

Глава 15. ДРЕВНЯЯ ИСТОРИЯ

Глава, озаглавленная «II: Древняя история», предшественница «Тени прошлого» в FR, была теперь введена, чтобы следовать за «Долгожданным угощением». Она имеет центральное значение в эволюции «Властелина Колец»: ибо именно здесь в самом повествовании возникли замысел Правящего Кольца и Сэм Скромби как спутник Бинго (Фродо) в его великом путешествии. Нет и следа более раннего черновика, кроме нескольких заметок, столь отрывочных и бессвязных, что их едва ли можно воспроизвести. В них мой отец набросал важнейшие черты жизни Бинго после исчезновения Бильбо и впервые измыслил историю собственного ухода Бинго 17 лет спустя, отмеченного званым обедом для Мерри, Фродо и Одо (данным здесь, по-видимому, на средства от продажи Бэг-Энда). Против этих заметок мой отец написал: «Сэма Скромби на место Одо» (ср. «Вопросы и переделки», с. 221).

Рукопись черновая, а местами и вовсе очень черновая, но читаемая практически на всём протяжении. Есть некоторая правка более поздней поры, здесь не учитываемая, и немало карандашных изменений, о которых в иных случаях можно видеть, что они сделаны, пока глава ещё писалась. Эти последние я принимаю в текст, но в иных случаях ссылаюсь в примечаниях на текст, как он был написан сперва.