— Я не вижу никакого сада, — сказал Фродо. — Ты знаешь, как выглядит сад? — У меня есть свой: в нём цветы и растения, и ограда вокруг него, но тут нет ничего такого. — О нет! Есть. Только ты прошёл сквозь ограду, не заметив её, и ты не видишь растений, потому что ты внизу, под ними, у самых их корней.

Лишь тогда, приглядевшись, Фродо увидел, что то, что он принял за гладкие стволы деревьев, было стеблями гигантских цветов, — а то, что он счёл стволом чудовищного дуба, на деле было толстой корявой ногой с корнеобразной ступнёй и многими ветвящимися пальцами.

Это первый образ Древобрада: кажущийся по своему духу пришедшим скорее из старого «Хоббита», чем из нового. Здесь же написаны шесть строк эльфийским тенгваром, что в транслитерации читаются:

Отрывок из «Властелина Колец», продолжения «Хоббита». Фродо встречает Великана Древобрада в Лесу Нельдорет, ища своих потерянных спутников: он обманут великаном, что притворяется дружелюбным, но на деле в союзе с Врагом.

Лес Нельдорет, образующий северную часть Дориата, появлялся в поздних «Анналах Белерианда» (V.126, 148); имя из старых легенд (как и имя Глорфинделя, см. с. 214) предстояло использовать заново.

Полугодом раньше, в письме от 2 февраля 1939-го, мой отец сказал, что, «хотя дракона (пока) нет, будет Великан» («Письма», № 35, сноска к тексту). Если мой предложенный разбор хронологии верен (см. с. 309), «Великан Древобрад» уже появился, как пленитель Гэндальфа, в конце третьей фазы (с. 363).

(11) Остаётся привести в этой главе ещё один текст (сохранившийся в двух версиях); это история Перегрина Боффина (см. §§2, 3 выше). Одна форма его находится как часть довольно черново написанной двухстраничной рукописи, что начинается как новый текст «Долгожданного угощения»: очень близко родственный шестой версии, или версии третьей фазы, той главы, но определённо следующий за ней. Привожу его с места «В девяносто он казался во многом таким же, как всегда» (FR, с. 29).

В девяносто девять его начали звать хорошо сохранившимся, хотя «неизменившимся» было бы ближе к делу. Иные говаривали, что это уж чересчур — это сочетание, по-видимому, вечной молодости с, по-видимому, неисчерпаемым богатством.

— За это придётся заплатить, — говорили они. — Это неестественно, и выйдет из того беда!

Но беды ещё не вышло, и господин Бэггинс был чрезвычайно щедр со своими деньгами, так что большинство (и особенно беднейшие и менее важные хоббиты) прощали ему его чудачества. В каком-то смысле жители Хоббитона (втайне) скорее гордились им: богатство, что он привёз из своих странствий, сделалось местной легендой, и широко верили, что бы ни говорили старики, что бо́льшая часть Холма полна туннелей, набитых сокровищами.

— Он, может, и чудаковат, но вреда не чинит, — говорила молодёжь. Но не все его более важные родичи соглашались. Они подозрительно относились к его влиянию на их детей, и особенно к тому, что их сыновья встречали Гэндальфа у него в доме. Их подозрения сильно возросли из-за злополучного дела Перегрина Боффина.

Перегрин был внуком второй сестры матери Бильбо, Доннамиры Тук. Он был сущим младенцем, пяти лет, когда Бильбо вернулся из своего путешествия, но вырос он темноволосым и (для хоббита) долговязым пареньком, куда больше Туком, чем Боффином. Он вечно бегал в Хоббитон, ибо его отец, Паладин Боффин, жил в Нортопе, всего в миле-двух за Холмом. Когда Перегрин начал толковать о горах и гномах, о лесах и волках, Паладин встревожился и в конце концов запретил сыну подходить к Бэг-Энду и затворил дверь перед Бильбо.

Бильбо принял это близко к сердцу, ибо был чрезвычайно привязан к Перегрину, но ничего не сделал, чтобы поощрить его навещать Бэг-Энд тайком. Тогда Перегрин убежал из дома и был найден бродящим полуголодным на пустошах Северной Чети. Наконец, на следующий день после своего совершеннолетия (весной восьмидесятого года Бильбо)[9] он исчез, и его так и не нашли, несмотря на поиски по всему Ширу.

В прежние времена за случайные прискорбные происшествия такого рода всегда винили Гэндальфа, но теперь большая доля вины досталась Бильбо, и после исчезновения Перегрина большинство его младших родичей держали от него подальше. Хотя на деле Бильбо был, вероятно, больше встревожен утратой Перегрина, чем все Боффины, вместе взятые.

Однако у него были другие юные друзья, которых по той или иной причине от него не держали. Его любимцем вскоре стал Фродо Бэггинс, внук Мирабеллы, третьей из замечательных дочерей Старого Тука, и сын Дрого (одного из троюродных братьев Бильбо). Как раз около времени исчезновения Перегрина Фродо остался сиротой, ещё дитятей двенадцати лет, и потому у него не было тревожных родителей, что держали бы его подальше от дурной компании. Он жил со своим дядей Рори Брендибаком и сотней с лишком родичей матери в Великой Норе Баклбери: Брендихолле.