Следующая часть истории следует первоначальной форме (с. 148–149) очень близко вплоть до того места, где Топотун рассказывает Бинго о своём «подслушивании» на Дороге. Там Топотун подслушал Гэндальфа, Гномов и Эльфов (возвращавшихся из Хоббитона после «долгожданного угощения» и исчезновения Бинго Болджер-Бэггинса), говоривших о Бинго и его спутниках, что, как предполагалось, были на Дороге позади них: дело было воскресным утром, 25 сентября (с. 160). Нынешняя версия вводит здесь крупное изменение в строение повествования, но отнюдь не в сторону истории FR, где Бродяжник подслушивает, как хоббиты говорят с Бомбадилом, когда тот покидает их на Восточной Дороге (и слышит, как Фродо говорит, что его должны знать как Накручинса, а не Бэггинса).

Похоже, что новая история, в которой дальнейшие приключения Одо Болджера впервые появляются в оформленном повествовании, возникла, когда мой отец дошёл до этой главы в письме рукописей третьей фазы, и что именно на этой стадии он вписал карандашом заметки об уходе Одо из Крикхоллоу с Гэндальфом[5] после разгрома Чёрных Всадников (см. с. 328): вот почему в заметке ко второму тексту нападения на Крикхоллоу он дал ссылку «IX.22». IX.22 — это та страница рукописи, на которой в нынешней главе является рассказ Топотуна о подслушивании им Гэндальфа и Одо на Восточной Дороге.

Видно, что использована версия «A» первоначальной истории: см. с. 148 и 171, примеч. 1.

Начало этого раздела истории сдвоено, причём обе версии, по-видимому, относятся к одному времени письма, и ни одна не вычеркнута, но предпочтена вторая приведённая здесь форма. Одна гласит:

— …Я был за изгородью, когда человек на коне остановился на Дороге невдалеке к востоку от Бри. К моему удивлению, позади него на том же коне ехал хоббит! Они спешились перекусить и принялись разговаривать. И вот что странно: они толковали о некоем Фродо Бэггинсе и трёх его спутниках. Я понял, что эти четверо чудных — хоббиты, что улизнули из Шира (с чёрного хода, можно сказать) в прошлый понедельник и должны быть где-то на Дороге. Путники очень тревожились о господине Бэггинсе и гадали, на Дороге ли он или в стороне, впереди них или позади. Они хотели найти его и предостеречь.

— Немного неосторожно, должен сказать, со стороны Гэндальфа — вот именно! Гэндальф это был, конечно: его ни с кем не спутаешь, согласитесь, — этак толковать у обочины. Но на деле он говорил тихо, а я случился лежать совсем близко. То было бы вчера в полдень: в среду.

Другая гласит:

— …Я прятался под изгородью, у Дороги где-то к западу от Бри, пытаясь укрыться от дождя, когда человек верхом остановился рядом. К моему удивлению, позади него на том же коне ехал хоббит! Они спешились отдохнуть и немного перекусить и принялись разговаривать. Коли хотите знать, они толковали о некоем Фродо Бэггинсе и трёх его спутниках. Я понял, что это четверо хоббитов, что покинули Шир в большой спешке накануне. Всадник пытался их нагнать, но не был уверен, на Дороге ли они или в стороне, впереди или позади. Он, казалось, очень тревожился, но надеялся найти их в Бри. Мне это показалось очень странным, ибо не часто замыслы Гэндальфа идут вкривь.

Фродо вдруг встрепенулся при упоминании имени, и Топотун улыбнулся. — Да, Гэндальф! — сказал он. — Я знаю, каков он с виду, а раз увидев — не забудешь, согласитесь. Он говорил очень тихо, но и понятия не имел, что старый Топотун так близко. То было во вторник вечером, как раз когда свет угасал.

Хоббиты покинули Крикхоллоу рано утром в понедельник 26 сентября и прибыли в Бри с наступлением ночи в четверг 29 сентября (с. 160). Первый из этих вариантов заставляет Топотуна видеть Гэндальфа и Одо на дороге к востоку от Бри в среду, то есть после проезда через деревню; второй помещает встречу днём раньше, во вторник вечером, прежде чем они достигли Бри. Поэтому Фродо вычисляет, в отрывке, что теперь следует, что Гэндальф добрался до Крикхоллоу «в понедельник, после того как они ушли», ибо Бри был в дне езды от Брендивинского моста. Дождь во вторник, от которого укрывался Топотун, был тем дождём, что шёл во второй день хоббитов в доме Тома Бомбадила. Текст продолжается:

— А теперь является хоббит и трое друзей из Шира, и, хотя он выдаёт имя Холм, друзья зовут его Фродо, и все они, кажется, немало знают о делах Гэндальфа и Бэггинсов из Хоббитона. Я умею сложить два и два, когда это так легко. Но пусть вас это не тревожит: ответ я оставлю при себе. Может, у господина Бэггинса есть добрая честная причина оставить имя своё позади. Но коли так, я посоветовал бы ему помнить, что есть и другие, кроме Топотуна, кто умеет решать такие лёгкие задачки, — и не всем стоит доверять.

— Я вам обязан, — сказал Фродо, сильно успокоенный. Тут, во всяком случае, были вести о Гэндальфе, и об Одо тоже, по-видимому. Гэндальф, должно быть, объявился в Крикхоллоу в понедельник, после того как они ушли. Но Фродо всё ещё подозревал Топотуна и решил притвориться, будто дело это не имеет особой важности. — Я не оставлял имени своего позади, как вы выразились, — сказал он холодно. — Я назвался Холмом в этом трактире просто чтобы избежать праздных вопросов. У господина Баттербура и без того довольно охоты поговорить. Не очень понимаю, как кто-либо угадал бы моё настоящее имя из случившегося, не обладай он вашей сноровкой в подслушивании. И не вижу также, какой особый интерес моё имя имеет для кого-либо в Бри, да и для вас, коли на то пошло.