— Вели Бобу отвести его вверх по просёлку и ждать меня близ Зелёного Тракта, — сказал он. — Не пойду я нынче утром по Дороге, чтобы на меня глазели.

Он простился с хозяином у боковой двери. — Прощай, друг мой, — сказал он. — Не забудь поручения! Однажды, быть может, я расскажу тебе всю историю и отплачу тебе чем-нибудь даже получше добрых вестей — то есть отплачу, коли вся история не придёт к худому концу. Прощай!

Он ушёл с хоббитом вверх по узкому просёлку, что бежал к северу от трактира через ров вокруг деревни и далее к Зелёному Тракту.[12] Боб-конюх ждал за границей деревни. Белый конь был лоснящийся и хорошо вычищенный и казался вполне отдохнувшим и жаждущим ещё одного дня пути. Гэндальф окликнул его по имени, и Наротал[13] заржал, вскинув голову, и подбежал рысцой к хозяину, и потёрся мордой о его лицо.

— Добрый отзыв, Боб! — сказал Гэндальф, дав конюху серебряную монету. Он сел верхом, и Боб подсадил хоббита на подушку позади чародея, а затем отступил, держа шапку в руке и широко ухмыляясь.

— Верно, парень! — рассмеялся Гэндальф. — Чудная мы пара, смею сказать. Но мы не так чудны, как выглядим. Когда мы уедем, помни, что мы уехали на восток, но забудь, что мы тронулись по этому просёлку. Понял? Прощай! — Он ускакал, оставив Боба чесать в затылке.

— Скреби меня скребницей, коли это не чудны́е деньки! — сказал он себе. — Чёрные люди скачут невесть откуда, и народ на Зелёном Тракте, и старый Гэндальф с хоббитом на крупе, и всё такое! Дела в Бри приходят в движение! Но ты гляди в оба, Боб, парень мой, — старый Гэндальф может отвалить кое-что погорячее серебра.

Ясное утро, что настало после дождя, позднее сменилось облаками и туманом. Больше ничего в Бри в тот день не случилось, пока не пали сумерки. Тогда из тумана въехали в ворота четыре всадника. Гарри глянул в окно и поспешно отпрянул. Он подумывал было выйти и затворить ворота, но передумал. Всадники все были одеты и укутаны в чёрное и ехали на высоких чёрных конях. Кое-кого того же сорта видели в Бри двумя днями раньше, и ходили дикие россказни. Иные говорили, что они не люди, и даже псы их боялись. Гарри запер дверь и стоял, дрожа, за нею.

Но всадники остановились, и один спешился, подошёл и ударил в дверь. — Чего вам надо? — окликнул Гарри изнутри.

— Нам нужны вести! — прошипел холодный голос сквозь замочную скважину.

— О чём? — ответил он, трясясь от страха.

— Вести о четырёх хоббитах,[14] едущих на пони из Шира. Они проезжали?

Гарри пожалел, что нет, ибо это, может, удовлетворило бы этих всадников, сумей он сказать «да». В холодном голосе были угроза и настойчивость, но он не посмел рискнуть «да», что было бы неправдой. — Нет, сударь! — сказал он дрожащим голосом. — Не было хоббитов на пони через Бри, и вряд ли будут. Но был хоббит, что ехал позади старика на белом коне, прошлой ночью. Они отправились в «Пони».

— Знаешь ли ты их имена? — сказал голос.

— Старик был Гэндальф, — сказал Гарри.

Шип прошёл сквозь скважину, и Гарри отшатнулся, чувствуя, будто нечто ледяное коснулось его. — Прими нашу благодарность, — сказал голос. — Ты будешь высматривать четырёх хоббитов, коли всё ещё желаешь нам угодить. Мы вернёмся.

Гарри услышал, как звук копыт удаляется к деревне. Он украдкой отпер дверь, затем выполз и вгляделся вверх по дороге. Было слишком туманно и уже слишком темно, чтобы много разглядеть. Но он услышал, как копыта остановились у поворота Дороги близ трактира. Он подождал немного, а затем тихо затворил и запер ворота. Он как раз возвращался к дому, когда в туманном воздухе снова услышал звук копыт, что поднялся у трактира и замер за углом и вниз по Дороге к востоку. Становилось очень холодно, подумал он. Он поёжился и поспешил в дом, заложив дверь засовами.

Следующее утро, четверг, было снова ясное, с тёплым солнцем и ветром, поворачивающим к Югу. К вечеру дюжина гномов вышла с Востока в Бри с тяжёлыми котомками на спинах. Они были угрюмы и мало с кем перемолвились словом. Но ни один путник не прошёл через западные ворота за весь день. Пала ночь, и Гарри затворил ворота, но всё ходил к своей двери. Он боялся угрозы в холодном голосе, упусти он каких-нибудь чудных хоббитов.

Было темно, и белые звёзды сияли, когда Фродо и его спутники подошли наконец к перекрестью Зелёного Тракта и приблизились к деревне. Они обнаружили, что её окружает глубокий ров с изгородью и оградой по внутреннюю сторону. Над ним и сквозь него пролегала Дорога, но теперь она была заперта большими воротами. Они увидели дом по ту сторону и человека, сидящего у двери. Он вскочил, принёс фонарь и поглядел поверх ворот вниз на них в удивлении.

— Чего вам надо и откуда вы? — спросил он угрюмо.

— Мы держим к здешнему трактиру, — ответил Фродо. — Мы странствуем на восток и дальше нынче ночью идти не можем.

— Хоббиты! Четыре хоббита! И более того, из Шира, судя по говору, — сказал привратник тихо и почти как бы про себя. Он мрачно вгляделся в них мгновение, а затем медленно отворил ворота и пропустил их.