Был твой оплот, и лето пело песнь,
(35) И вязы музыкой полны,
И были ярко зелены
Шлемы древесных королей,
Кортирион благой, о вязах пой —
Им полнит лето паруса собой,
(40) Их мачты гордые пронзают свод, —
Флот галеонов, величав, плывет
По водам солнечных морей.
II
Для острова, что увядает, сердце — ты,
Последние Отряды медлят здесь;
(45) И до сих пор проходят их ряды
Твоей тропой; торжественна их песнь,
Священного народа древних дней,
Бессмертных эльфов, чей напев нежней
И обреченнее всего звучит о том,
(50) Что было и что будет — но в листве
И в травах прошумит он ветерком,
И вновь забудем мы о нежных голосах,
Подобных злату асфоделей волосах.
Когда-то радость здесь несла весна
(55) Среди дерев; но лето сонное к твоим
Ручьям склонялось тихо, где слышна
Свирель воды, напев к мечтам его весны,
Как долгий звук эльфийских голосов
В прозрении зимы сквозь шум листов;
(60) Со стен кивая, поздние цветы
Внимали беспокойной трели той
Из залов солнечных своих пустых;
И звук из света с чистым льдом
Звенел далеким серебром.
(65) Тогда склонялись дерева твои,
Кортирион, был грустен шепот их:
Дни прожиты, приходит ночи срок,
Когда как призрак вьется мотылек
Вокруг горящих тонких свеч;
(70) И обречен сияющий рассвет,
И солнечных касаний мягкий свет
На ароматной зелени лугов,
Когда приходит час трав и цветов
Под лезвие косы полечь.
(75) Когда октябрь холодный росный дрок
Одеть блестящей паутинкой мог,
То умирал укрытый тенью вяз,
Листва вздыхала, бледной становясь,
Увидев копья льда вдали
(80) В руках стальной зимы, грядущей вслед
За солнцем Всех-Святых. Отсрочки нет,
И на янтарных вянущих крылах
Летят листы чрез мертвый дол в ветрах,
Как птицы, над водой седой земли.
III
(85) И время то всего дороже мне,
Ведь с ним так схож увядший город мой,
Мелодией, что тает в тишине,
Сплетенной с грустью странной и святой,
Тумана прядями закрывшей путь.
(90) О, время сна и иней поздних утр,
И в ранней тени отдаленный лес!
Проходят эльфы, свет волос укрыв
Под капюшонами во мгле небес,
Лиловы и серы покровы их,
(95) Где выткан свет холодных звезд ночных.
И под бездонным небом танцы их
Часты под вязов обнаженных сном,
Где взгляд луны среди ветвей нагих
И Семизвездья кружево огнем
(100) Мерцают сверху. О бессмертный род
Священных эльфов, что тогда поет
Прежде Рассвета сложенную песнь!
Тогда кружите вы среди ветров,
Как некогда в мерцании лугов
(105) До нас, в краю эльфийском, в давний век
До дня, как с моря вы пришли на смертный брег.
Кортирион седой, древа твои,
Как смутные плывущие ладьи,
Теперь вздымают главы сквозь туман,
(110) В опаловый безбрежный океан
Плывут, забыв причал теней,
И гавани с их шумом далеки,
Где раньше пировали моряки,
Покой забыт — как призраки ветров,
(115) Они несомы к пустоте брегов
Мерцающим теченьем много дней.
Наги твои древа, Кортирион,
Покров с костей их ветром унесен,
И семь Ковша небесного огней,
(120) Как в полутемном храме семь свечей,
Венчают ныне мертвый год.
И улицы холодные пусты,
И танцы эльфов боле не часты,
Лишь звуки иногда в лучах луны
(125) Подземной мертвой музыки слышны.
Я встречу зиму здесь, когда она придет.
Мне нет нужды в дворцах алей огня,
Где правит Солнце, я не поплыву
К волшебным островам, и горы не манят
(130) Своею высотой, и не зовут
Меня колокола в ветрах дали
Ни одного из королевств Земли.
Ведь здесь пока еще цветут цветы,
Хоть в Землях Вязов часто грусть живет
(135) («Алалминорэ» их зовет эльфийский род),
И грусть мелодий сладких и святых
Народ бессмертный ткет, и дерева,
И камни — под покровом волшебства.
(Перевод А. Дубининой)
★
И, наконец, я привожу окончательный вариант стихотворения (вторую из двух слегка отличных друг от друга версий), сочиненный (как мне кажется) почти полвека спустя после первого.
Древа Кортириона
I
Алалминорэ
О древний град на ветровом холме,
Где тени медлят у разбитых врат,
Где седы камни, залы — в тишине,
И башни молчаливо сторожат
(5) День разрушенья своего, пока
Меж вязов мчит Скользящая Река
Все к морю меж цветущих берегов,
С собой неся сквозь водопада шум
Без счета дни — к воде без берегов;
(10) И много дней туда ушло, как возведен