— Чем? — он удивленно воззрился на меня. — Убьют тебя, как Димку. Себе я этого никогда не прощу. Здесь сиди или лучше уезжай. Не следует тебе в это дело лезть. Поберегись.

— Один вы не справитесь. Я кое-что придумал.

— И что же? — заинтересовался он.

Я подробно описал, кто и что должен делать. Борис сначала не согласился, но я уверил, что за меня можно не бояться и я позабочусь о собственной безопасности.

— О-хо-хо, боюсь я за тебя, — покачал он головой, — но сейчас другого пути нет. Либо делать, как ты говоришь, либо отходить и ждать, когда прибудет подмога, а к тому времени эти сволочи могут скрыться. Не хотелось бы их упускать. Ищи-свищи их потом по белу свету.

— Верно, поэтому действуем по моему плану, — с нажимом проговорил я.

— Ладно, — махнул он рукой. — Действуй, а я пока к задней двери проберусь.

Отвязав лошадь, вывел ее на середину аллеи, взобрался на нее и, нарочито громко распевая песню про могучего руномага, двинулся к парадному входу.

—…магия твоя как буря, что разгоняет тьму и дарит всем надежду. Пусть страх отступит пред твоей грозной отвагой! — я спрыгнул с лошади у ступеней и прокричал: — Дядька, что ж ты не встречаешь? Добрался наконец-таки. Весь зад себе в пути отбил. Гостинцев мамка тебе передала, да не все довез. Портиться в дороге начали — пришлось выкинуть.

Закинув на плечо свои мешки и рюкзак, поднялся на широкое крыльцо и, взявшись за дверную ручку, потянул на себя и чуть нос к носу не столкнулся с коренастым мужиком, глаза которого зло блеснули в полутьме.

— Ты кто такой? — грубо спросил он.

— Я-то Ванька Клочев, — вспомнил я настоящее имя Зяблика. — А ты кто такой? Не припомню я, чтобы у дядьки такой работник был.

— Какой еще дядька? Вали отсюда, малой, пока уши целы, — он поднял кулак и поднес к моему носу.

Сзади показались еще двое сурового вида мужчин. У одного в руках была сабля. Возможно,а та самая, которой исполосовали Борю.

— Хорошо, как скажете, — ответил я, но вместо того чтобы уйти, опустил мешки на пол крыльца и, вскинув руку, быстро начертил «Громулу».

Оглушительный звук вместе с ослепительно белым светом озарили дом.

— Какого черта!

— Что это было?

— Я ослеп! Ничего не вижу! А-а-а!

Я воспользовался паникой и первым делом обездвижил коренастого. В это время через заднюю дверь в дом ворвался Борис с топором в руке. Ни на мгновение не засомневавшись, с диким криком ринулся на своих несостоявшихся убийц и с яростью начал наносить удары. Послышались крики боли и отчаяния, но у меня к ним не было никакого сочувствия. Они получали по заслугам.

Я не стал участвовать в этом и двинулся по дому. Борис говорил, что нападавших было пятеро, но здесь их только трое. Остальные либо попрятались где-то, либо их здесь нет. Прошелся сначала по первому этажу, даже в кладовую заглянул и в большие бочки с солеными огурцами, но никого не обнаружил. Тогда подошел к лестнице на второй этаж и начал подниматься. В это время у двери наступила тишина. Слышалось только тяжелое дыхание Бори.

Вдруг сверху в полутьме длинного коридора мелькнуло что-то белое. Будто кто-то перебежал. Ага, значит, кто-то все-таки остался в доме.

Стараясь двигаться бесшумно, поднялся на второй этаж и пошёл вдоль стены, готовый в любой момент применить «Громулу», которая срабатывает за доли секунды, поэтому является наиболее эффективной руной, когда надо сбить с толку и дезориентировать.

Вокруг царила оглушительная тишина, только с первого этажа слышался звук волочения. Видимо, Борис решил прибраться после акта возмездия.

Я дошел до первой двери и, приложив ухо к щели, прислушался. Тишина. Осторожно толкнул дверь и быстро заглянул внутрь. Это была спальня: кровать с балдахином, небольшая печка в углу, громоздкий комод и сундук. Из окна падал лунный свет, который хорошо освещал комнату. Наклонившись, заглянул под кровать — никого. Ну не в сундук же он спрятался?

На всякий случай решил проверить и, как только подошел к сундуку с выпуклой крышкой, услышал шуршание внутри. Уже хотел применить одну из рун, но услышал торопливый испуганный шепот:

— Умоляю, не убивайте… Умоляю.

Голос женский. А вот и Глашенька нашлась.

— Не бойтесь. Я пришел с Борей, — подал я голос и приподнял крышку. — Вы же Глафира, верно?

— Д-да, — женщина сама откинула крышку и, приглядевшись ко мне, с облегчением выдохнула. — А где Борис Алексеевич?

Она вытащила из рукава платочек, вытерла слезы и шумно высморкалась.

— Внизу, прибирается. Скажите, а сколько разбойников было?