Я открыла рот, чтобы ответить, и вспомнила слова Макса: «Ничего не говори, пока не придет адвокат». Я уже говорила, но это не значит, что я должна продолжать. Выпрямившись, я просто сложила руки на груди. — Я буду ждать адвоката.

— Джейн, это не должно быть серьезнее, чем уже есть. Мистер Сент-Джеймс говорит, что снимет обвинения, все, что он хочет, это публичные извинения.

Что? «Он хочет, чтобы я извинилась перед ним?»

— Это все, и ты сможешь вернуться домой.

Я рассмеялась. Я не могла сдержаться. Это было самое неподходящее время. Но я рассмеялась. Покачивая головой. — Он изнасиловал девушку, и он хочет, чтобы я извинилась?

Она нахмурилась. — Мисс Дейнс отказывается опознать своего нападавшего. Мы понимаем, что вы хотели защитить ее, но у мисс Дейнс есть история депрессии.

— Я бы тоже была в депрессии, если бы меня изнасиловал известный насильник, а полиция ничего не сделала, — пробормотала я себе под нос. — Вы же знаете, что она несовершеннолетняя?

— Возраст согласия в штате Нью-Йорк — шестнадцать лет. Алиссе Дейнс исполнилось шестнадцать на прошлой неделе. У нас нет дела против мистера Сент-Джеймса, только против вас.

Наклонившись, я тщательно подобрала слова, чтобы она поняла меня: «Адвокат».

Она покачала головой, закрывая папку и вставая. Один загорелый полицейский помог мне встать и на этот раз надел наручники спереди.

— Мы проведем вашу регистрацию, и вы останетесь в камере предварительного заключения, пока не прибудет ваш адвокат. — Сказала она мне, и я просто кивнула.

Они провели меня через участок, где я получила несколько взглядов; я уверена, что выглядела как зрелище: размазанная косметика, так как я не смыла ее перед сном, растрепанные волосы, все еще в моей юбке с высокой талией и желтой блузке. Меня поставили перед камерой, и без предупреждения несколько камер вспыхнули перед моим лицом. Снова без объяснений они схватили меня за руку и подвели к компьютеру.

— Ваши пальцы на панель. — Она направила меня сделать то, что они просили, сканируя все десять пальцев.

Затем усадили меня в угол, чтобы взять мазок изо рта. Перевели в отдельную комнату, где другая женщина-офицер обыскала меня. Меня переводили из одной комнаты в другую, люди трогали меня так, как хотели, прежде чем наконец поместить в камеру предварительного заключения с дюжиной других женщин... в основном проституток.

— За что ты попала? Потеряла самообладание на благотворительной ярмарке? — Одна из них оглядела меня с ног до головы, ее фиолетовые волосы были собраны, блестки покрывали ее живот, который был открыт из-за укороченного джинсового топа.

— Я избила мужчину кочергой...

— Изменщика?

— Насильника.

Одна за другой они просто ухмыльнулись.

— Класс.

— По-видимому, нет. — Вздохнула я, прислоняясь к кирпичной стене. Я хотела домой, к Мэсли, Уэсу и Максу. Я хотела заснуть в постели с ними. И все же я не могла выкинуть Алиссу из головы...

---

— Что значит, она должна остаться там на все выходные! — Он сошел с ума. Макс не сказал ни слова, потирая переносицу, пока его бесполезный адвокат стоял перед нами и излагал эту чушь.

— Понедельник — это самый ранний срок, когда судья сможет рассмотреть вопрос об освобождении под залог, если оно будет разрешено вообще. Мистер Эмерсон, с учетом вашей связи с ней, она может считаться риском побега, и в залоге может быть отказано.

— Ради всего святого. — Я застонал, повернувшись к окну.

— Мистер Сент-Джеймс говорит, что снимет все обвинения, как только Джейн извинится. Я знаю, это не идеально...

— Уволь его, — сказал я, зная, что они оба могут меня слышать. — Тот факт, что он думает, что извинения вообще возможны, доказывает, что он не тот человек для этого... для нее.

— Мистер Улер, я понимаю, что вы расстроены...

— Спасибо, мистер Лоуэл, что пришли, я позвоню позже. — Сказал он, и я бы обернулся, чтобы увидеть его выражение лица, но мне не нужно было, я мог видеть это в отражении стекла. Он покачал головой, схватил свой портфель.

— Нет проблем, мистер Эмерсон. Если вам что-то понадобится.

В комнате воцарилась тишина после его ухода, и Макс встал рядом со мной.

— Ты и я оба знаем, что Джейн скорее проведет год в тюрьме, чем извинится, — сказал я ему.

— Я знаю. — Кивнул он. — И я также знаю, что Арчибальд не отступится. Ему все равно, называют ли его насильником, потому что он верит, что никто не сможет это доказать, и поэтому они не могут его тронуть. Ему важно то, что его публично унизили перед Джейн. Мало того, что его арестовали, она избила его. — Он усмехнулся, я знал, что он серьезен, но не мог сдержаться. — Он хочет показать, что может заставить такую женщину, как Джейн, преклониться перед ним.

— Я не могу помочь ей в этом. — И я ненавидел это. — Я не люблю чувствовать себя бессильным.

— В следующий раз, когда она решит восстановить справедливость, давай убедимся, что она сделает это на британской земле. — Пошутил он, взглянув на меня и ухмыльнувшись.

— Мы никогда не успокоимся без нее, не так ли?