Он и раньше не стеснялся говорить, когда ему что-то не нравилось, но делал это... мягче? Просил не мурлыкать под нос, когда я слушала любимую музыку. Или меньше разговаривать во время долгих туристических переходов — просто потому, что мне очень нравилось делиться эмоциями, а ему нравилось слушать природу. Ничего серьезного, просто разные взгляды на рутину, и я никогда не чувствовала даже малейшей обиды. Но сейчас эта просьба...

Стакан я убрала и даже вытерла водный развод, оставшийся на деревянной столешнице, отметив про себя, что на ней и правда виднелось несколько пятен — и от нас, и от тех, кто жил здесь до нас. Вот только я искренне верила, что столешница создана для использования, а не для того, чтобы пустовать. При возврате квартиры после съезда такие вещи, как естественный износ, всегда учитываются, входя в страховку арендодателя. У нас даже не было детей, поэтому дома всегда поддерживался относительный порядок.

Меня вот не раздражало в Оскаре ничего.

Ни носки, валяющиеся около его кровати вместе с трусами, пока дело не дойдёт до стирки, ни манера засыпать сразу после ужина на двадцать минут, пока я убираю кофейный столик, за которым мы обычно ели. Даже не раздражала необходимость перематывать потом любой фильм на эти самые двадцать минут — со временем я просто стала ставить его на паузу.

Этой ночью он не прикасался ко мне, хотя мы спали голыми, как и всегда. Раньше Оскар неизменно прижимался ко мне, пусть даже мы не занимались сексом так часто, как в самом начале. Но я всегда любила тепло его кожи, разговоры перед сном, поцелуи куда придется. Сама я часто целовала его в грудь и плечо, будучи намного ниже ростом.

А с утра он, как правило, прижимался стояком между ягодиц, и долго водил между ними, пробуждая меня. Иногда мы продолжали, но чаще в последнее время просто оба расходились на работу.

Проснувшись, я обнаружила его уже на кухне. Как и на следующий день.

— Не забудь, завтра мы встречаемся с друзьями в Хакушу в Сибуе. Будем составлять маршрут в Хакубу, — напомнил мне Оскар как-то утром.

Кто бронировал это место?

— Почему мы не можем пойти куда-то дешевле? — спросила я, потому что в ресторане Хакушу мы уже один раз были, и средний чек там выходил на восемь тысяч йен. На человека!

Я искренне считала, что в Токио самая лучшая еда и при этом одна из самых доступных в мире, так почему нам постоянно нужно ходить в стейк-рестораны с вагю?

— С нами в этот раз едут Аяно и Риота, куда я должен был их приглашать, по-твоему? — недовольно спросил он. — В фуд-корт? Или Старбакс? В следующий раз бронируй сама!

Я тяжело вздохнула, не понимая, неужели нет какого-то промежуточного варианта. Почему он сразу изворачивает ситуацию так, будто я предлагала идти в какую-то подворотню?

— И буду бронировать в следующий раз, — тихо ответила я.

Аяно и Риота были из наших «походных» знакомых, наверное, самыми успешными — и в карьере, и в отношениях, по крайней мере, так считал Оскар. Риота создал какое-то приложение, после чего они оба перешли на частичную занятость и купили себе квартиру в Акасаке, совсем рядом с любимым Оскаром районом Адзабу. Они постоянно путешествовали, а ещё на Аяно время от времени появлялись дорогие украшения — то браслет-гвоздь Картье, то знаменитый кулон с синим сердечком Тиффани.

Мы с подружками, в принципе, тоже такие хотели. И даже когда-нибудь сможем себе позволить, когда остальные, более важные приоритеты будут закрыты. Начиная с кредитов.

— Отлично выглядишь, — уже в дверях Оскар поймал меня, поправив плотную рубашку и застегнув верхнюю пуговицу. — Очень профессионально. Твой начальник просто не может тебя не повысить…

Может. Он просто не повышает.

Прикосновения Оскара разбудили что-то старое и привычное внутри, и я потянулась к любимому, получив поцелуй в ответ. Глубокий, но…

Я отстранилась. Потому что, скорее всего, эти губы недавно целовали другие. А возможно, не только губы.

— Я люблю тебя, — хрипло сказала я, уходя. Сердце буквально горело, в последние дни я не могла думать ни о чём, кроме Оскара. Будто моя собственная влюблённость увеличилась в сотни раз с момента того дурацкого разговора.

— Я знаю.

***

На работе, где я оказалась в семь-тридцать утра, уже присутствовали… все.

Совсем все, даже мой начальник и новенькие, которых, по моему мнению, нанимали скорее для того, чтобы нас пугать.

— Рэй! — услышала я его недовольный голос. — Какой пример ты ставишь коллективу? Они все здесь, а тебя нет, да ещё и уходишь в шесть. Ты же знаешь, какой у нас тяжёлый период. Мы даже планы без тебя уже обсудили.

Вот что со мной не так?!

Услышав это, я почувствовала, как волнение страшной волной сдавило грудь. Обсуждение планов с утра, летучка — это важнейший момент, когда все докладывают о проделанной работе, просят помощи и распределяют задачи на день.