Варя сосредоточенно размышляла.

– Где же мне жить…

Отец засопел еще сильнее.

Дочь ему нужна была в доме примерно как таракан на макушке, но ведь дочь же! Не выгонишь! В имение ей хода нет, Алексашка с ней разводится и видеть ее не хочет, в городской дом – тоже…

– Покамест у меня поживешь. Там посмотрим…

Варя кивнула. И принялась благодарить папеньку за его любовь и милосердие. Усердно благодарить, пока папенька не заулыбался. А что?

Ласковое слово – оно и кошке приятно, не то что отцу.

* * *

Варя приходила в себя достаточно долго. Обычно она не болела вообще, а тут две недели – в лежку. И потом еще почти месяц ходить по стеночке и пошатываясь.

Болело – от ушей до пяток. Вроде бы уши в процессе и не участвовали, а поди ж ты!

И снизу болело особенно сильно. Варя о родах знала из интернета, но сильно подозревала, что ТАМ у нее могло и порваться, и… и что угодно! А вот как ее лечили – вопрос. Если даже руки в этом веке лекари мыли не ДО, а после больных. Понятно, она чуть не загнулась от родильной горячки.

Да и загнулась, собственно. Душа-то уже не та!

Тело, кстати, она оценила. Зеркала тут были, и не самые плохие. Жуткое сооружение с забавным названием «псише» отражало почти всю Варвару Ивановну.

Варя была этим телом довольна. Рост чуть выше среднего, фигура – то, что можно назвать «кровь с молоком», бюст, попа, длинные ноги, при этом тонкая талия. Даже несмотря на роды – тонкая. Не хуже, чем у нее в той жизни было. Даже лучше, Варя в свое время мечтала о большой груди, а тут – получите. И лицо не подкачало. Глаза большие, карие, волосы шикарные, лицо чем-то похоже на то, что у нее было, но симпатичнее. Варя за время болезни похудела и сама себе весьма нравилась. Да, помоложе бы! Но берите, что дают, а то ведь могут и добавить с размаху!

Возраст?

Ладно-ладно, с возрастом намного печальнее. Телу было тридцать четыре года от роду. А это, простите, не двадцать и даже не двадцать пять. Но здоровье железное, зубы все свои и на месте, так что… плевать! Еще лет тридцать – сорок, а то и пятьдесят у нее впереди есть. А значит, надо предпринимать усилия заранее. Даже если тридцать лет плюс – это 1814 год. Наполеон испохабит ей последние годы жизни? Не пойдет! А если Варя дольше проживет? Если будут проблемы у ее детей? Не-не, так мы не договаривались! Варе хотелось жить хорошо. И она своего добьется!

Варя тщательно, по крупицам, собирала информацию

Попросила газеты и журналы, потом пришла к отцу и попросила еще раз. Чтобы папенька выписывал какую-никакую периодику, а то выезжать она никуда не может, а знать, что в мире творится, – хочется.

Слова она подбирала очень тщательно, просила умильно, опять же книжки – это не золото и не бриллианты, не платья и выезды, так что папаша согласился.

И Варя принялась читать. Читать, слушать, освоила науку подглядывания и подкрадывания, благо слуги между собой в людской разговаривали, и на кухне тоже, и просто, если выглянуть в окошко, можно много интересного услышать.

Главное было не показывать виду, если что, барыня тут не стояла, и не слушала, и ничего не слышала, просто мимо проходила. Или мимо крокодила? Неважно!

Картина получалась вполне приятная.

Женщины в этом времени и месте были вполне свободны. В рамках – как договоришься с мужем. А иногда и договариваться не приходилось. Вдовы были свободны в своих действиях, девушек, конечно, выдавали замуж, ну а замужние женщины…

Варя готова была долго смеяться над своим положением. Только смех получался сквозь слезы.

Оказалось, что муж с ней разводится из-за неверности, а отказывают ему потому, что это не причина для развода. Вот если б «стрелки на полшестого» или безумие какое – другое дело. А неверность – ерунда!

Тут смех и начинается.

Сейчас, вот прямо тут, считалось, что если у женщины есть голова, то у нее обязательно есть любовник. А у мужчин, соответственно, любовница. А если нет – то почему? Ты что, урод(ина), что на тебя никто не позарился? Это было не только по Европе, эта зараза душевно добралась и до России. И чего удивительного, если Екатерина Вторая воспитана в европах, а там блуд – это образ жизни. Тут уж каков поп, таков и приход. Гуляли все. А князь Потемкин-Таврический, да, тот самый, не только был фаворитом императрицы, но и любовниц за собой возил. Даже в походы. И было их – легион. Так что Варвару (ту) можно было понять.

Все гуляют, и она гуляет. И что? Она ж мужу мешать не будет?

Это смех. А вот потом добавляются слезы. Потому что замужем Варвара оказалась именно за тем самым. Суворов был – тот.

И это ж надо умудриться, в местном борделе умудриться выйти замуж за единственного умного, серьезного, верующего мужчину с характером, который не понимал и не принимал супружеских измен!