Кто считает, что швеи обязаны быть глупыми? Хорошо. Они глупые. А вы возьмите журнал с выкройками, пересчитайте их на свою фигуру и сшейте красиво себе хоть юбку! Уже засомневались в своем героизме?

То-то же!

Пока Варя могла точно сказать, что она тут барыня (уже хорошо, до 1917 года любой, кто не был барином, стоил весьма дешево), что она явно у родителей и что у нее есть муж.

И где этот, безусловно, достойный человек? Жена родила, жена неделю в горячке, а от него ни слуху ни духу?

Развод…

На всплывшее слово Варя внимание обратила. Развод? Посмотрим…

Суворов?

Что ж, фамилия ее известна. Имя мужа…

Варя откинулась назад на подушки.

Александр… Суворов?

Брат – Андрей Иванович. Отец – Иван… кто?

– Нет пока ответу, барыня. Батюшка ваш гневаться изволил.

– Сына… хочу видеть.

Тоже логичное требование. Но почему так удивленно смотрит тетка?

– Я сейчас, барыня.

– Хочу, – надавила голосом Варя. Ей требовалось время полежать и осмыслить происходящее.

Служанка вышла. Варя проводила ее взглядом и откинулась на подушку. Пощупала материал. Лен, с вышивкой, не пришло еще время шелковых простыней? Или наоборот?

Ах, неясно, ничего не ясно! Между прочим, она и вот это затеяла, чтобы увидеть хоть кого-то! По платью служанки ничего не скажешь, а история костюма у них была. Варя учила.

Кто-то другой мог позволить себе прогуливать, валять дурака, надеяться на авось. Варя получала повышенную стипендию, и эти крохи были ей важны. Более того, она понимала, что пробиваться придется самой. Не бывает для нее лишних знаний! Ни капли!

Долго ждать не пришлось, в комнату степенно вошла тетка неохватных объемов. Если у Вари в этом теле была полноценная четверочка, то тут, наверное, восьмерка, не иначе. Кормилица?

Логично. До аптек и смесей дожить надо, а если мать в горячке, так ребенку-то все равно кушать надо? Варя уже поняла, что это явно не ее время.

Почти такое же серое платье, белый фартук поверх него. Материя грубая, но чистая, – нет, клопов тут нет. И вшей нет. Пахнет… да, тетка пахнет молоком, хлебом, чем-то кисловатым, но не воняет. И в руках ее кулечек из кружев.

– Сын…

Шепот вышел вполне себе слабым и страдающим. Кормилица тут же растянула губы в улыбке (стоматологов тут явно нет) и заворковала сладеньким голосом:

– А вот и барин наш, Аркадий Александрыч. А кто это у нас такой хорошенький? Кто такой крепенький?

Перед Варей оказалось лицо недельного ребеночка. Малышей она не слишком любила, но и не боялась, поэтому улыбнулась. Протянула руку (больно, но терпимо), коснулась детской щечки.

Ребенок приоткрыл сонные глаза.

– А вот наша мамочка, – заворковала кормилица, – вот наша барыня Варвара Ивановна, любимая, ну-ка, посмотри…

Чего там смотреть? Ребенку пока только тепло нужно…

– Кушает хорошо?

– А то как же, барыня. Кормим, пеленаем, крепыш такой, да голосистый.

Варвара Ивановна. Суворова.

– Береги его. – Варя откинулась на подушки. – Я пока… плохо мне… ты сына побереги.

Женщина выпрямилась.

– Как есть исполню, матушка-барыня.

– Иди…

Кажется, пока все правильно, потому что бабы были спокойны. Варя откинулась на подушки, пытаясь собрать мысли в кучку.

Пока служанка закрывала двери, подняла с покрывала руку, еще раз осмотрела – крупную, пухлую, со следами от перстней, и прикрыла глаза.

Кажется, она попала.

* * *

Лежать было больно и неприятно, внизу болело, вверху тоже подергивало, слабость, головокружение, тошнота – все в комплекте. Может, именно из-за паршивых ощущений Варя и не страдала духовно? Вот уж воистину: задница болит – голове легче. Наоборот, вроде как, тоже, но сейчас ей не до душевных страданий и переживаний. Выздороветь бы, чтобы перестало так все дергать, уже радость будет!

Но допустим, она не загнется от горячки и встанет на ноги. А дальше-то что?

На ногах же не просто у кроватки постоять, на них куда-то идти надо. А куда?

Варя задумалась. Размышления помогали отвлекаться от очередного приступа головокружения.

Что ж, свое имя она знает. Она – Варвара Ивановна Суворова. Спасибо хоть сразу сказали, люди добрые. Что еще она о себе знает?

Имя отца, мужа, сына. Брата. Знает, что был тут какой-то медикус, что лечили ее кровопусканиями.

Что с ней случилось?

После всего того потока фантастики и фэнтези, который хлынул на рынок, Варя особо не дергалась. Кажется, она попала? Ну… а может, и такое бывает? Никто ж не возвращался, не говорил, как там, после смерти? В своем родном мире она попала под такси, в этом мире умерла Варвара Ивановна. И душа Вари из двадцать первого века попала именно сюда.

Допустим.

Первый попаданец, если брать «Янки при дворе короля Артура», попал вообще всей тушкой. Да-да, Варя знала, кто это такой, и ничего тут нет удивительного. Дома родители, ужратые в хлам, у бабки-деда ей всегда работу находили, а где можно побыть спокойно? Да в школе!