Руал остался стоять на месте, беспомощно оглядываясь, бессильный что-либо предпринять. Лай и визг стремительно отдалились, потом ненадолго приблизились снова, потом растворились в базарной многоголосице.

Ильмарранен почувствовал себя невозможно, непереносимо одиноким. Глухо стучали топоры мясников о колоды для разделки туш.

– Не стой на проходе, разиня!

Руала сильно оттолкнули в сторону; стараясь удержаться на ногах, он ударился о чью-то спину. Обладатель спины покачнулся, но устоял. Ильмарранен ухватился за деревянную стойку, удерживающую лоскутный навес.

– Извините… – пробормотал Руал.

Человек, которого он толкнул, был худощав, невысок и одеждой более похож на горожанина, чем на жителя села. Сейчас на его тонком смуглом лице лежала цветастая тень от навеса, в тени приветливо зеленели узкие ироничные глаза.

– Ничего, – отозвался незнакомец негромко, – бывает.

Ильмарранен, продолжавший его разглядывать, смутился и опустил взгляд.

Откуда-то явился хозяин навеса, прикрикнул на обоих:

– А ну, давай, не загораживай товар!

Незнакомец усмехнулся снисходительно и отошел. Руал, сам не зная зачем, отошел следом.

– Нездешний? – спросил его незнакомец.

– Вроде… странник, – отозвался Ильмарранен.

Тот покивал.

– Вы будто тоже… не отсюда, – после паузы предположил Руал.

– Я коммерсант, – охотно сообщил незнакомец, – путешествую, прицениваюсь…

Они медленно шли между рядами. Солнце стояло в зените, базар безумствовал.

– Изобилие, – сказал коммерсант. – Но не хватает той экзотики, которая так мила сердцу аристократа. Как вы думаете?

Руал пожал плечами.

– Свен, – представился торговец и протянул Руалу узкую ладонь. Ильмарранен механически ее пожал, потом вспомнил, что надо представиться в ответ:

– Руал.

– Я северный человек, Руал, – продолжал неспешно Свен, – эта степь богата, но монотонна… Вы не хотели бы присесть?

Они устроились на каких-то мешках в тени крохотного дощатого сарая, служившего складом. Этой же тенью воспользовались две девчонки-подростки, обе с корзинками и с пестрыми платками на головах.

– Вы, кажется, тоже пришли с севера, – предположил Свен, с удовольствием вытягивая усталые ноги. – Вы должны меня понимать. Я скучаю по лесу, клубкам корней, заросшим оврагам, непроходимым орешникам, лесным озерам… Здесь сухо и скучно. Степь, как блудница, равнодушно стелется под любой из трех сотен ветров…

– И негде спрятаться, – сказал Руал.

– Вот-вот! – с воодушевлением воскликнул его собеседник. – Именно!

Пристроившиеся рядом на мешках девчонки оживленно болтали; раз или два до ушей Руала долетело громко сказанное слово «оборотень». Он прислушался.

– Десять человек уже загрыз…

– Да пусть меня медом мажут, а я одна через поле не пойду!

– И я не пойду…

Свен заметил, что Руал слушает беседу девчонок, усмехнулся:

– Это они о чем?

– Об оборотне, – сказал Ильмарранен. – Вроде у них тут все оборотня боятся.

Свен пожал плечами, всем своим видом выражая недоумение по поводу столь незначительных и странных проблем:

– Они, видите ли, боятся оборотня… Им плевать на жару, на пыль, на солнце, у них по одному дереву на поселок и по одному колодцу на деревню, да и тот сухой… Оборотень!

И Свен извлек из-за пазухи флягу. Ильмарранен инстинктивно сглотнул.

– Пейте, Руал, – радушно предложил Свен, протягивая воду собеседнику.

Ильмарранен попытался отказаться, но Свен вложил флягу прямо в протестующе поднятую руку. Руал не устоял и прижался губами к горлышку. Острое наслаждение от прохладной свежей жидкости, струящейся по горлу, на несколько мгновений парализовало его, притупило мысли и подчинило волю. Завороженный счастьем утоления жажды, он чуть не выпил все до дна.

– Светлое небо, – пробормотал он, возвращая флягу. – Я, кажется, оставил слишком мало…

Свен не рассердился и не огорчился:

– Ничего… Мне хватит.

И он приложил флягу к губам.

Пронзительный женский визг, донесшийся от противоположной стороны сарайчика, заставил его поперхнуться. Девчонки, пристроившиеся рядом на мешках, вскочили, будто ужаленные. Шум базара на мгновение притих, чтобы через секунду разразиться тревогой и недоумением.

– Тьфу на тебя… – сказали из-под соседней телеги. – Что за чума так орет?

Визг сменился возбужденными, перепуганными причитаниями:

– В сарае, в сарае! Сзади хотел на меня кинуться!

Люди вытягивали шеи, кое-кто бросал торговлю и трусил к месту происшествия, бормоча заинтригованно:

– А чтоб тебе… Тьфу на тебя…

Свен откашлялся наконец. Предположил недовольно:

– Кошелек у нее срезали, конечно.

С противоположной стороны сарайчика собиралась толпа:

– Да чего? Кто?

– Обороте-ень! – с новой силой завопила женщина.