— Вылезай из машины, Тиган, — прорычал Ноа, угрожающе заведя мотор. — Я не шучу. Мне нужно уехать.

— Интересно, сколько лет судья даст тебе за похищение и кражу автомобиля, — прошипела я злобным тоном, пристегивая ремень безопасности. Возможно, я только что поставила себя в опасную ситуацию, но я не была самоубийцей. Ремни безопасности были обязательным условием при любых обстоятельствах.

— Им придется поймать меня, чтобы засудить, — ответил он, бросив на меня косой взгляд и ухмыльнувшись, когда снял ногу со сцепления и ускорился, переключаясь на вторую, а затем на третью передачу, пока он мчался по Тринадцатой улице. — А я очень быстрый, Тиган.

Ноа Мессина хорошо смотрится за рулем моей машины, нехотя подумала я про себя. Его темные волосы были взъерошены, и то, как он рассеянно проводил языком по нижней губе, когда вел машину, ужасно отвлекало.

Я сложила руки на груди и вызывающе посмотрела вперед.

— Итак, каков план? — спросила я, когда молчание овладело мной. Он отвез нас подальше от холма. Мы направлялись в горы, и я начала волноваться. Меня чертовски злило, что он мог заставить меня чувствовать беспокойство. Я не боялась его. Не боялась. — Высадить меня в глуши? Поджечь мою машину? Держать меня в качестве выкупа в каком—нибудь укромном сарае?

Дождь бил по лобовому стеклу, и Ноа включил дворники на полную скорость, чтобы очистить его. Честно говоря, я не представляла, как он может вести машину в таких условиях, и была искренне удивлена, что мы все еще целы и на четырех шинах.

Ноа тихонько засмеялся, переключая передачу перед крутым поворотом. От скорости, с которой он вел машину, меня откинуло назад, и я подумала, что могу описаться.

— Знаешь, для маленькой девочки, которая осталась одна в машине посреди пустыни, со странным и безумно привлекательным мужчиной...

— Странный — это хорошее слово для тебя, — сказала я, прерывая его. — А еще на ум приходит слово «похититель».

— О, пожалуйста, — фыркнул Ноа. — Я тебя не похищал. Это был твой выбор — сесть в машину. Мне нужно было одолжить твои колеса.

— Что? — я повернулась на своем сиденье, чтобы посмотреть на него. — Погоди, дай мне понять. Ты врываешься в мой дом посреди ночи, одной рукой чуть не душишь меня до смерти, а другой совершаешь сексуальное домогательство… — Я сделала успокаивающий вдох. — Потому что ты хотел одолжить мою машину?

Ноа бесстрастно пожал плечами.

— В общем—то, да.

— Ты сумасшедший, — сказала я, изучая его лицо.

— А ты — огромная чертова заноза в моем боку, — ответил он, не отрывая взгляда от дороги. — Из-за твоей маленькой истерики с краской я до сих пор без машины.

Держась одной рукой за руль, Ноа достал из кармана коробку сигарет и зажигалку.

— Если у меня не будет машины, я не смогу работать, — продолжал он, прикуривая и глубоко затягиваясь сигаретой, а затем медленно выдыхая. — А если я не смогу работать, то не смогу удержать волков у дверей. — Он посмотрел на меня, его карие глаза были темными и осмысленными. — А теперь могу?

— Сначала ты разбил мое лобовое стекло… — я попыталась возразить, но Ноа прервал меня.

— Что хуже, Торн? — спросил он до жути спокойным тоном. — Я, случайно разбивший лобовое стекло твоей заурядной «Хонда Цивик», или ты, целенаправленно уничтоживший лакокрасочное покрытие — и лобовое стекло — моего «Лексус I.S. 200»? Я открыла рот, чтобы защитить свою машину, но он был прав. Черт возьми.

— Твоя сестра начала это...

— Я не Элли, — почти прорычал он, а затем добавил хриплым голосом. — Я еще хуже.

— Я начинаю это понимать, — прошептала я, глубоко сглотнув. — Если тебе нужно воспользоваться моей машиной, чтобы добраться до работы, то все в порядке, но сначала подбрось меня до дома. Пожалуйста.

— Не могу, — спокойно ответил Ноа. — Я и так опаздываю. Ты сама решила сесть со мной в машину. — Он пожал плечами. — Тебе придется страдать от последствий.

— И что ты будешь делать? — нервно спросила я. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что это нехорошо. Мы находились в глуши, и он угнал мою машину. О милосердный Господь... Ноа крепче вцепился в руль, на шее запульсировала жилка, а когда он заговорил, ярость в его голосе была очевидна.

— Я делаю то, что мне говорят, когда мне говорят, без вопросов, — повернув лицо ко мне, он посмотрел мне прямо в глаза и во второй раз сказал. — Будем надеяться, что ты умеешь плавать, Торн. До конца поездки мы больше не разговаривали.

Я решила держать рот на замке и не задавать вопросов.

Мне казалось, что чем меньше я буду знать, тем в большей безопасности окажусь.

Но как только Ноа свернул налево и направился по знакомой грунтовой дороге, мое сердце упало в желудок. Я вдруг точно поняла, куда мы едем, и от этого знания мне захотелось плакать.

****

Ноа

Она собиралась плакать.