— Я потеряла шестьдесят тысяч слов, — прошипела она, войдя в мою спальню, выглядя несколько ненормальной, ее волосы были спутаны и стояли в сорока разных направлениях. — Пропали, черт возьми, потеряны. Навсегда. Вот что не так.

С видом чистого отчаяния Хоуп бросилась на мою кровать рядом со мной и схватила мою подушку. — Этот кусок дерьмового компьютера снова сломался и снова стер всю мою работу. У меня есть сроки, в которые я не могу уложиться, у меня есть обязательства, которые я не могу выполнить, и теперь я официально облажалась, — простонала она, закрыв лицо моей подушкой, лежа на спине. — Вся эта работа впустую. Просто оставьте меня здесь гнить. Я закончила. Я ухожу. Я ухожу на пенсию.

Я сказала тебе делать резервные копии своей работы, вертелось у меня на языке, но я заставила себя сдержаться.

Хоуп была права в одном.

Ее компьютер был куском дерьма.

Он доставлял ей неприятности уже несколько месяцев. — Не будь такой драматичной, Хоуп. Ты работаешь на себя, и твои читатели поймут, если тебе нужно будет отодвинуть дату на несколько месяцев. Так что просто успокойся и купи новый компьютер, — сказала я ей. Ей действительно нужно было обновление. — Но, может, прими душ, прежде чем идти в город. — Я быстро вдохнула запах своей подруги и подавилась. — Я понимаю, что ты в своем отшельническом, запертом в доме режиме писателя, но я думаю, тебе стоит выбраться из квартиры на день. — Вместе со мной, добавил я про себя. Я прекрасно знала, почему Хоуп предпочитала тусоваться со своими новыми друзьями; они не напоминали ей о прошлом. Они не знали о Джордане, и она могла притворяться, когда была с ними. Бог знает, я понимала это, но мне это не нравилось. Хоуп была уязвима, и я ненавидела видеть, как ее используют.

— Ты не понимаешь, Тигс, — простонала она, игнорируя часть про душ. — Я начала это — я написала свою самую первую книгу на этом куске дерьма. Он имеет сентиментальную ценность. И я не хочу сглазить. Насколько я знаю, мне невероятно повезло. Этот компьютер может стать моим счастливым талисманом.

Я закатила глаза. — Тебе не повезло, ты чертовски талантлива. — Спрыгнув с кровати, я потянулась вперед и схватила ее за руку, стаскивая ее жалкую, вонючую, заросшую задницу с моей кровати. — Слова здесь, — сказала я ей, похлопав ее по голове, — а не в этом куске дерьмового пластика.

Я привыкла к безумному писательскому режиму Хоуп и понимала, когда ей нужно было погрузиться в книгу и остаться там, но она была похожа на ослепленного кролика, когда выныривала, чтобы глотнуть воздуха.

В этот раз все было серьезнее, чем обычно. Хоуп стало так плохо только около годовщины. Это как-то ее испортило, а ее испорченность как-то спасла меня от того, чтобы скатиться по этой же спирали.

— Я не знаю, — пробормотала она, дергая за рукава своей толстовки — той самой, которую она носила со среды.

— Ну, тогда хорошо, что я это знаю, — возразила я. — Да ладно, — сказала я ей. — Вымой свою задницу, и мы отправимся в магазин.

— Мне нужны картриджи, — предложила она, немного оптимистично представляя наш поход по магазинам. — И немного маркеров тоже.

— Да. — Я кивнула, подталкивая ее в сторону ванной. — Мы можем купить все это и даже больше. Только сначала помойся.

— Эй, Тигс?

— Да? — Я оглянулась на свою расстроенную соседку по комнате.

— Спасибо, что заботишься обо мне, — смущенно пробормотала она, просунув голову в дверь ванной. Поднимающийся за ее спиной пар убедил меня, что она действительно собирается помыться.

— Это работает в обе стороны, Хоуп, — сказала я ей.

Мы ходили по магазинам, пока не устали, и когда нас накормили и напоили, мы вернулись в квартиру, чтобы принарядиться для ночного выхода в город с нашими друзьями.

В итоге мы остановились в баре Reilly’s, нашем обычном месте тусовки, на караоке-вечеринку.

Все шло очень гладко, вплоть до того момента, как Хоуп подняла руку, чтобы спеть песню.

Лиам, заметив мою гримасу, повернулся ко мне и спросил: — Она что, ужасная певица?

— Нет. — Я закрыла глаза и собралась с духом. — Она может петь, но становится немного… плаксивой после алкоголя.

Хоуп взяла микрофон, и когда фоновая музыка Pink’s Who Knew зазвучала вокруг меня, я поняла, что это плохо.

Она зарыдала в микрофон, и я вздрогнула, чувствуя ее боль прямо в костях. Иногда мне хотелось полностью стереть Джордана Портера. Меня убивало то, как Хоуп живет этой полужизнью существования.

Я надеялась, что его совесть не даст ему спать по ночам.

Ублюдок.

Во многих отношениях это было хуже для Хоуп. С Ноа я знала, что играю с огнем. Он был как тикающая бомба замедленного действия, готовая взорваться в любой момент. Но Джордан не был похож на Ноа. Он и Хоуп были вместе всю свою жизнь, и этот парень подвел ее сильнее, чем кто-либо из тех, кого я знала. Я никогда не видела такого разбитого сердца.