— Ну, это делает нас двоих. — Шон откинулся назад и сделал глубокий глоток из бутылки. — У меня серьезный период воздержания, Тиган. Шесть месяцев.

— Ха, — проворчала я, ни капли не жалея Шона. — Это еще ничего. — Если шесть месяцев можно считать периодом воздержания, то я живу в засухе. — Попробуй обойтись без него два года, а потом возвращайся ко мне.

— Ты всегда можешь заполучить Лиама, — предложил Шон через мгновение, прежде чем расхохотаться.

— Забавно, — раздраженно парировала я. — Но нет, все равно спасибо.

— Почему бы и нет? —Сидя на диване, он повернулся ко мне. — Он без ума от тебя, Тиган, — судя по звукам, всегда был. И у вас двоих было это еще в средней школе.

— Мы с Лиамом просто друзья, — заявила я, смутившись при мысли о чем-то большем. — Серьезно, Шон, — сердито сказала я, когда он пошевелил бровями. — Мы просто друзья.

— Тогда ты, возможно, захочешь сказать ему это, — усмехнулся Шон. — У этого парня к тебе слабость.

— Нет, нет, — проворчала я, недовольная тем, куда клонится этот разговор. — Можем ли мы теперь сменить тему? Пожалуйста?

— Ладно. Как хочешь, — ответил он, подняв руки в воздух. — Но я действительно думаю, что ты должна дать этому парню шанс.

— Я не могу дать Лиаму шанс, Шон, потому что я все еще не отошла от последнего парня, которому дала шанс, — резко бросила я. — Так что просто отстань. Хорошо?

Губы Шона изогнулись в понимающей улыбке. — Вот и все, — прошептал он, как будто весь мир внезапно обрел смысл. — Ты обожглась.

— Думаю, если ты называешь уничтожение своего сердца сожжением, то да, я уже сгорела, — проворчала я. — Я все еще сгораю.

— Хочешь поговорить об этом? — спросил он.

— Нет.

— Хочешь напиться?

— Определенно.

ГЛАВА 13

Ноа

Со временем мое сердце ожесточилось, сжалось и умерло в груди, и я позволил себе забыть о Джей Ди Деннис и его угрозах той ночью. Я знал, что он все еще где-то там, но мне было все равно. Мне больше нечего было терять. Теперь меня волновала только борьба... ну, борьба и садист, сидящий на койке передо мной.

— Хватит шевелиться, мужик, черт! — прошипел Лаки, отталкивая меня назад ладонью.

— Я пытаюсь, — прошипел я сквозь стиснутые зубы, обхватив руками металлическую койку и готовясь к боли. — Блять, Лаки, я думал, ты сказал, что знаешь, что делаешь?

— Я знаю, — ответил мой единственный друг в этой дыре, нанося чернила сбоку на мою грудную клетку. — Так что перестань реветь как сучка и позволь мастеру творить чудеса.

— Посмотри на меня, — прорычал я, сжимая прутья койки, когда мне показалось, что он собирается перерезать мне ребра. — Я истекаю кровью.

Я не был чужд боли, но позволить Лаки татуировать меня его гребаной смесью чернил было почти невыносимо. — Блять! — прошипел я, когда он порезал меня, должно быть, в пятидесятый раз. Вытянув руку вперед, я выхватил сигарету, которая балансировала между его губ, и поднес ее ко рту, глубоко затягиваясь.

— Вот так, — пробормотал он, — готово.

Затянувшись в последний раз, я передал Лаки и слез с кровати. — Господи Иисусе, — прорычал я, глядя на свою нежную, окровавленную кожу. — Ты, блять, изуродовал меня, мужик.

— Ты хотел занозу в боку, Мессина, — протянул Лаки, откидываясь назад с нижней койки, где он сидел. Посмеиваясь, он восхищался своей работой с дерьмоедческой ухмылкой на лице. — И, похоже, она у тебя есть.

Тиган

Сегодня был день рождения Ноа, и я обнаружила себя, как и в любой день рождения до этого, стоящей перед почтовым ящиком в конце моей улицы с мятым конвертом в руках. Я потеряла счет тому, сколько раз я писала ему письмо, только чтобы струсить, прежде чем отправить его.

Толпы людей проходили мимо меня, продолжая свою повседневную жизнь, не обращая внимания на смятение, бурлящее внутри меня.

Может быть, я была слишком гордой, или, может быть, я была трусихой, но поскольку дни превращались в недели, а недели превращались в месяцы, а затем в годы, я обнаружила, что слишком боюсь отправить это чертово письмо. Я хотела, но я боялась того, что он скажет, или, что еще хуже, чего он не скажет, если решит вести себя так, как я в начале.

Моя жизнь не была похожа на чертов Дневник. Мой Ноа не был на войне, он был преступником, отбывающим срок за тяжкое преступление, и я, черт возьми, не была ничьей союзницей.

У меня не было денег или богатого жениха.

Нет, все, что у меня было, это пачка счетов длиннее обеих моих рук и лучшая подруга, которая была более эмоционально испорчена и закрыта, чем я.

Засунув конверт обратно в карман пальто, я закрыла глаза и прошептала: — С днем рождения, Ноа.

ГЛАВА 14

Тиган

— Убей меня сейчас. — Полурычание, полурев, донесшийся из спальни Хоуп, был моим первым предупреждением о беде.

Большое чучело гориллы, с которой она спала ночью, швырнули через полпути из ее комнаты в мою.

— Что случилось? — осмелилась спросить я, не уверенная, действительно ли я хочу знать.