Это было хреновым атрибутом сломанного человека: оттолкнуть того, кого любишь больше всего, чтобы проверить, любит ли он тебя настолько, чтобы вернуться.

И когда мы ссорились и кричали друг на друга, я думал только о том, что чем скорее она забеременеет, тем лучше. Брака было недостаточно. Мне нужно было прикрепить ее к себе. Я должен был привязать ее к себе таким багажом, чтобы она и не подумала бросить меня дважды.

Я точно знал, что Тиган не принимает противозачаточные, и мое отчаяние и гребаная неуверенность в себе приводили меня в восторг от этого знания. Каждую ночь я пользовался тем, что она отчаянно пыталась продемонстрировать мне свою преданность. Я редко пользовался презервативом, хотя она просила меня об этом, и я был полностью уверен, что каждую ночь кончал в эту женщину не менее трех раз.

Как же это было некрасиво!

Я был внебрачным, не говоря уже о том, что практически неграмотным, ублюдком Дэвида Хендерсона. Я был осужденным преступником, которого воспитывали родители-наркоманы. Что, черт возьми, я знал о браке и создании семьи?

Единственное, что я знал, это то, что потеря жены убьет меня, и я был готов на все, лишь бы это не случилось во второй раз...

— Тебе нужно перестать делать это со мной. — Я издал дрожащий вздох и зарылся лицом в ее шею.

— Что делать? — прошептала она, проводя пальцами по моим волосам.

— Делать меня слабым, — ворчливо признался я. Подняв лицо, чтобы посмотреть на нее, я почувствовал, как сердце заколотилось в груди. — Я так стараюсь жить дальше, — заставил я себя сказать. — Но я, черт возьми, тону в ревности. Потому что я знаю, что он был с тобой. — Моя челюсть сжалась. — Он прикасался к тебе. — Моя ревность была иррациональной и нелепой, но я ничего не мог с этим поделать.

Я чувствовал, как дрожит ее тело, когда она медленно слезла и встала на ноги.

— Ноа, это было один раз. — Выдохнув, она добавила: — Одна сорокапятисекундная ошибка, о которой я буду забывать всю оставшуюся жизнь.

— Я тоже, — хрипловато бросил я. — И я знаю, что не могу осуждать тебя за то, что ты делала, когда я, черт, я не соблюдал целибат или что-то в этом роде, но для меня эти женщины удовлетворяли какую-то потребность. Дырку, в которую можно было вставить мой член. Для тебя Лиам представляет собой нечто большее. У вас с ним есть прошлое. Лучшее прошлое, чем то, что было у тебя со мной. И мне чертовски неприятна мысль о том, что ты с ним.

Потому что я знаю, что это моя собственная чертова вина...

— Я не могу продолжать в том же духе, Ноа. — Потянувшись вниз, Тиган подняла с пола свое платье. — Я не могу повторять одно и то же снова и снова, — задыхалась она, надевая платье. — Громко фыркнув, она вытерла глаза тыльной стороной ладони. — Я так устала бороться и защищаться.

Я был мудаком.

Она плакала.

Снова, блять.

Я никогда не знал, что женщины так сильно плачут.

Поправка, я никогда не знал, что Тиган так много плачет.

Я привык к сердитой Тиган, той, которая мстит, и если ты причиняешь ей боль, она возвращается к тебе с удвоенной силой.

Но не сегодня...

Моя обычно стальная, колючая Торн превратилась в гребаный цветок, и это была моя вина.

— Ну же, Тиган, не плачь, — прошептал я, положив руку на ее маленькое плечо. — Мне неприятно видеть, как ты расстраиваешься, понимаешь? Это убивает меня. — Это была большая гребаная ошибка, потому что она только сильнее расплакалась.

— Я ждала тебя, — сказала она мне в губы. — Даже не зная, что я это делаю. — Отстранившись, она вытерла глаза тыльной стороной ладони. — Все эти годы? — Она покачала головой. — Я никогда не прикасалась к другому мужчине.

— Ты — единственное, что у меня было, что принадлежало мне, — сказал я ей, отчаянно пытаясь объясниться. — Ты была моим выбором. Моим. И смотреть, как ты уходишь, было самым тяжелым, что мне когда-либо приходилось делать. А теперь ты вернулась. У меня есть ты, но я просто...

— Не можешь мне доверять? — предложила она.

Я открыл рот, чтобы ответить ей, но она не дала мне шанса.

— Я здесь, — прорычала она, подойдя ко мне вплотную. «С тобой». Она толкнула меня в грудь. — Забираю все твое дерьмо. — Она снова толкнула меня. — Не говоря уже о дерьме твоей команды.

На этот раз сильнее.

— Потому что я люблю тебя. — Тиган издала шипение от разочарования. — Но если ты не можешь смириться с тем, что я занималась сексом с другим мужчиной, когда мы не были вместе, то я не собираюсь быть твоей грушей для битья.

— Я с этим смирился, — сказала я ей. Нервный шок пронесся по мне. Мысль о том, что она уйдет, была слишком невыносима. — Я пытаюсь, Торн.