— Потому что... он твой Лаки. — Я неловко поерзала на сиденье. — И, честно говоря, этот парень производит впечатление закрытой книги.

Лаки казался достаточно дружелюбным.

Он улыбался всякий раз, когда наши пути пересекались, но у меня было чувство, что он держался особняком.

Один взгляд на этого человека, и стало очевидно, что он не из тех людей, из которых можно выудить информацию.

Пожав плечами, Ноа смущенно улыбнулся. — Ну, я знаю, что его фамилия Касарацци.

Я нахмурилась. — Ты понимаешь, что это будет меня раздражать, пока я не узнаю?

Вытащив телефон из кармана брюк, Ноа провел по экрану, прежде чем поднести его к уху.

— Эй, мужик, — сказал он через мгновение, не отрывая глаз от дороги. — Какое твое настоящее имя? — он замолчал и сказал: — Круто, — прежде чем повесить трубку и положить телефон обратно в карман.

— Хантер.

— Хантер. — Я задумалась на мгновение, прежде чем согласно кивнула. Это его устраивало. — Не могу поверить, что ты никогда не говорил мне, что вы с Лаки были сокамерниками.

— Когда я должен был тебе рассказать, Торн? — Ноа повернулся ко мне лицом. Его тон был тихим, но смысл его слов задел. — Во время одного из наших многочисленных телефонных звонков или тюремных визитов за последние семь лет?

Я вздрогнула, словно он ударил меня по лицу. — Ты когда-нибудь с этим справишься?

— Я справился. — Его тон был резким и напряженным.

Он не справился.

Он притворялся, что справился, и, конечно, Ноа мог быть довольно хорошим лжецом, но он не мог обмануть меня.

Это все еще было между нами, боль и предательство, зарытые глубоко внутри – как слон в комнате или тикающая бомба замедленного действия, которая только и ждет, чтобы взорваться…

— Конечно, справился, — проворчала я, решив отказаться от этого спора.

Это было бессмысленно.

Никто из нас не собирался выигрывать, и у меня не было сил, чтобы снова с ним спорить. Я также знала, что была неправа с ним на стольких уровнях, что не была уверена, сможем ли мы когда-нибудь это забыть.

… Я запомнил каждый дюйм тебя. Я чертовски любил тебя, даже когда ненавидел больше всего, – хрипло проревел он. — Ты разрушила мое доверие, Торн. Ты вырвала мое чертово сердце из груди, но ты все еще единственная, кого я хочу видеть рядом с собой. В самый низкий момент я хотел только тебя. В самый высокий момент я хотел только тебя. Должно быть, я мазохист, потому что после всех этих лет и всей этой боли я все еще хочу разделить свою душу с тобой. Разделить себя пополам и отдать тебя в собственность себе...

...Я любила тебя, — крикнула я, срывающимся голосом, наблюдая, как он уходит от меня, опрокидывая все оборудование, мимо которого он проходил.

— Ты недостаточно любила меня! — проревел он, ударив обеими руками по двери, прежде чем выйти...

— Ноа, прости, — прошептала я, не открывая глаз, мои веки горели.

— За что?

— Ты знаешь за что, — пробормотала я, сильно прикусив нижнюю губу.

Я была упрямой женщиной, и признать свою неправоту было для меня нелегко — извиниться было еще труднее.

— За то, что не осталась. — Боже, станет ли когда-нибудь легче? — За то, что бросила тебя. Гнить в одиночестве в тюремной камере…

— Раздвинь ноги, Торн.

Мои глаза распахнулись. — Ч-что?

— Твои ноги, Тиган, — медленно повторил он. — Раздвинь их. Сейчас.

Потрясенная, я открыла рот, чтобы что-то сказать, что угодно, но выражение лица Ноа заставило мои слова съежиться и испариться.

Удивительно, но я сделала, как мне сказали, и позволила своим ногам раздвинуться, дрожа, когда его теплая рука скользнула под пояс моих свободных спортивных штанов и обхватила меня.

— Я не буду лгать, — сказал он мне, просунув пальцы под ткань моих боксеров. — Ты сломала меня.

Просунув два пальца внутрь меня, Ноа провел большим пальцем по моему пульсирующему клитору.

— Мне все еще больно, — тихо признался он. — Ты забрала у меня все и даже не знала об этом.

Его слова были такими жесткими, контрастируя с его нежными прикосновениями. — Когда ты ушла от меня, ты забрала мое будущее с собой, потому что именно это ты представляла для меня. Мое будущее.

Он засунул два пальца в мое скользкое тепло, а затем добавил третий, все это время массируя мой клитор большим пальцем. — Мое чертово все.

— Мне жаль, — бесстыдно простонала я, толкаясь бедрами в его руку.

Пальцы Ноа двигались внутри меня, делая меня влажной, заставляя меня так сильно болеть из-за него. Он истощал меня морально, разрушал меня эмоционально, и все же я хотела позволить ему взять все это.

Я была в долгу перед ним.

— Все то, что я сделала с тобой, — простонала я, покачивая бедрами вверх. — Я бы отдала все, чтобы заставить их уйти... стереть их из твоей памяти, но я не могу.

У меня перехватило дыхание, когда пальцы Ноа погладили точку внутри моей киски, заставив все мое тело содрогнуться.