Встав со всем достоинством, на которое я была способна, я поставила свой стакан на стол и отошла от них, прежде чем сдалась и показала им, как сильно их слова ранили.

Проскользнув сквозь толпу, я не остановилась, пока не оказалась в женском туалете, где дверь кабинки забаррикадировала меня от остального мира.

Опустив крышку унитаза, я опустилась и уронила голову на руки.

Хоть я и мысленно приказывала себе не плакать, предательские слезы продолжали наполнять мои глаза.

Я не была уверена, что смогу выдержать еще больше этого.

Я любила Ноа. Правда. Но эти парни делали мою жизнь невыносимой.

Мне было одиноко, и я отчаянно хотела вернуться домой.

Но я не могла его бросить.

Не дважды.

Вот почему я держала рот на замке, когда ребята насмехались над мной.

Вот почему я сделала вид, что мне все равно.

Вот почему я сейчас сидела на грязной крышке унитаза и плакала в ладони.

****

Когда мне, наконец, удалось прийти в себя, я вышла из туалетной кабинки и пошла обратно через бар к нашему столику.

Не обращая внимания на Бо и Томми, которые все еще сидели за столом, я опустилась на свое место и посмотрела прямо перед собой, отказываясь смотреть в глаза мужчинам, которые были полны решимости превратить мою жизнь в ад.

Я заметила Ноа у бара и решила сосредоточить на нем все свое внимание.

Джинсы из потертого денима свисали низко на бедрах.

Белоснежная рубашка облегала его грудь, словно вторая кожа, подчеркивая его рельефные мышцы и глубокий загар.

Его черные волосы были мокрыми, взлохмаченными и, как обычно, стояли на макушке чертовски сексуально.

Бутылка пива свободно висела в его правой руке, когда он, прислонившись к стойке, погрузился в разговор с Лаки.

Расправив плечи, Ноа крутил головой из стороны в сторону, разговаривая с мужчиной рядом с ним, очевидно, расслабляясь после сегодняшней битвы.

У меня пересохло во рту, когда я жаждала его со своего места.

Мое внимание не ушло от того, что все женщины в баре глазели на моего мужа.

Знание того, что все эти женщины хотели его, и что он сегодня вечером собирается переспать со мной, было чертовским стимулом для эго.

Время от времени он делал глоток из бутылки, и когда он это делал, мой взгляд сразу же обращался к его горлу.

Когда я смотрела на его кадык адамова яблока, пока он глотал, мышцы глубоко в моем паху напряглись и согнулись.

Тогда Лаки сказал что-то — что-то смешное, — а Ноа откинул голову назад и засмеялся.

Это было редкое зрелище, и я почувствовала странную зависть, что не я его рассмешила.

Во мне бурлило чувство вины, пока я изучала его красивый профиль.

Как я могла даже подумать о том, чтобы снова уйти от него?

Словно почувствовав на себе мой взгляд, Ноа обернулся.

Его глаза блуждали по бару, как будто он искал меня, и когда он нашел, его взгляд был такой напряженный, его карие глаза проникали в меня, владея мной.

Он выбирал меня глазами, требовал меня своей улыбкой и владел мной одним лишь дыханием.

Именно в этот момент я кое-что поняла; не имело значения, насколько сильно мы ранили друг друга или как сильно мы ссорились, я была его бета-версией, а он — моей.

Наша любовь была постоянной и неизменной.

Было так странно, как Ноа в семнадцать лет ворвался в мой мир, и вот так стрела внутри меня переключилась.

Без моего разрешения мое сердце обратилось к Ноа Мессина.

Моя душа единогласно провозгласила его душу своей подругой, и куда бы он ни пошел с этого момента, я была уверена, что последую за ним, невзирая на здравый смысл, не обращая внимания на последствия.

Повернувшись спиной к своему другу, Ноа подошел ко мне, и мои пальцы ног сжались в нервном предвкушении. То, как он прикусил нижнюю губу, вызвало у меня покалывание по всей коже.

— Торн, — признал он глубоким грубым тоном, когда подошел ко мне.

В его темных глазах вспыхнул жар, как и в его печально известном характере, только сегодня вечером я не увидела в его глазах гнева.

Это было беспокойство.

Выйдя из транса, вызванного похотью, я заставила себя улыбнуться. — Ноа, — ответила я, немного запыхавшись.

Его глаза были прикованы к моему лицу, и я не могла отвести взгляд.

Сидя рядом со мной, так близко, что мне пришлось повернуться к нему лицом, Ноа наклонился к моему уху и прошептал: — Ты в порядке, Торн?

В его голосе была нотка неуверенности, хотя он хорошо это скрывал.

— Я в порядке, Ноа, — ответила я, не сводя с него глаз. — Ты?

Он сделал глоток из бутылки, прежде чем поставить ее перед собой. — Устал, — хрипло признался он.

Откинувшись на спинку сиденья, Ноа повернулся ко мне, уделяя мне все свое внимание. — Я мог бы спать целый год, и этого было бы недостаточно. — Он изучал мое лицо темными, проницательными глазами. — В чем дело?