– Я не уйду, Джерард,- прошептала я, приближаясь ближе, пока наши колени не соприкоснулись. Протянув руку, я обхватила его мягкую щеку своей рукой. – Я никогда не оставлю тебя.

Прерывисто выдохнув, он наклонился ближе, соприкасаясь носами, и прошептал: – Я собираюсь придержать тебя к этому, медвежонок-Клэр.

И тогда Джерард Гибсон впервые поцеловал меня в губы.

Лиззи Янг

Покачав головой, я схватилась за раковину, изо всех сил держась за последние остатки здравомыслия.

Сильно дернувшись, когда воспоминание о ее безжизненном трупе пронеслось у меня в голове, я покачала головой и ударила себя по лицу.

– Игнорируй это,- задохнулась я, не в силах смотреть на свое чертово отражение.

Я не могла смотреть на себя, не видя ее, и не могла думать о ней, не вспоминая их.

– Черт!- Задыхаясь, я крепче сжала фарфоровую раковину и молилась, чтобы давление сломало мне ногти.

Мне нужно было, чтобы это остановилось.

Мне нужно было все это, чтобы меня больше здесь не было.

Не в моей голове.

Не в моем теле.

Или не в моих мыслях.

Мне просто нужна была тишина.

Схватив с раковины ножницы, я дернула их и приложила лезвие к своей плоти. Сначала медленно; мягкими, легкими движениями неглубоких сращиваний по моему бедру, пока я не стал смелее, сильнее, спокойнее и лучше контролировал свои мысли.

В ярости я думала о них всех, о каждом сукином сыне, который когда-либо ошибся в моей жизни. В моем сейчас мире и в том настроении, в котором я сейчас жила, эти люди действительно были способны чувствовать вину.

Казалось, каждый удар клинка по моей плоти был наказанием за их действия.

Я заставляла их платить.

Это была сводящая с ума мысль.

Это было чертовское развлечение.

Вздрогнув от внезапной и взрывной перегрузки эндорфинами, я почувствовала, как мое тело стало легким.

Рухнув на пол в ванной, я закрыла глаза, чувствуя, как мои влажные ресницы слипаются, а пропитанные кровью пальцы продолжали резать мою плоть с безумной скоростью.

Сумасшедшие мысли и чувства, проносившиеся в моем сознании, потускнели и убаюкали, сменившись теперь предупреждающими сигналами боли.

Это было нормально.

Физическую боль, я могла выдержать.

Это было менее запутанно.

Когда кровь полилась из моего тела, я увидела источник проблемы – корень причины. Когда кровь пролилась из моего разума, это была зияющая рана – неизлечимая пропасть душевных пыток, которую я не могла исцелить.

Невозможно исправить то, чего не видишь.

– Я, черт возьми, могу!

***

Головокруженная и дрожащая, я вошла через заднюю дверь, которую они так и не подумали запереть. Холодная до костей и дрожащая, как лист плюща, я двигалась сквозь тьму, зная планировку этого дома лучше, чем свой собственный.

В конце концов, я провела здесь достаточно времени.

Промокшие до нитки капли дождя стекали с моих обнаженных рук и падали на плюшевый ковер. Каждый стежок моей одежды был насквозь мокрым, но я все равно ничего не чувствовала. Ни жгучий ночной воздух, ни уколы ледяной дождевой воды на моей разорванной плоти.

Сняв обувь внизу лестницы, я поднималась на цыпочках по каждой ступеньке, избегая скрипучих досок, пока не оказалась на площадке.

Спальня, в которую я обычно убегала, находилась прямо передо мной.

Я собиралась выбрать не ту спальню.

Не сегодня ночью.

Мои слезы теперь лились свободно, и я чертовски ненавидела себя за это.

Стуча зубами, я направилась к запретной двери, не удосужившись постучать.

Если бы я остановилась сейчас, я бы сама догадалась. Я бы слишком много думала. Я не могла этого сделать.

Не сегодня ночью.

С трудом вздохнув, я выпрямилась и толкнула дверь внутрь.

Когда я проскользнула внутрь, меня встретила темнота и универсальный запах подростка. Лунный свет, льющийся через открытое окно, освещал его спящее тело под простынями, упавшее лицом вниз на матрас.

Его светлые волосы были взлохмачены, без сомнения, ее пальцами, а губы были опухшими и слегка опухшими, когда он уткнулся носом в подушку.

– М-можем поговорить?

Ничего.

Всхлипнув, я поднесла руки к лицу и грубо вытерла слезы с глаз, размазывая тушь по щекам. – Пожалуйста… просто проснись.

– Отвали, Клэр, - сонно пробормотал он в подушку. – Сейчас середина ночи.

– Я не К-Клэр.

– Я сказал, отвали, Клэр…-Вздрогнув, его глаза открылись. Замешательство на мгновение наполнило его карие глаза, прежде чем они смягчились. – Лиз?

Затаив дыхание, я посмотрела на него и кивнула, пытаясь задержать дыхание, чтобы сдержать рыдания.Медленно сел, он почесал обнаженную грудь и оглядел комнату, прежде чем остановить свой сонный взгляд на мне, светлые волосы были спутаны в миллионе разных направлений. – Ты в порядке?-спросил он, зажигая лампу на тумбочке.