Вторая половина для Вайолет, монстра, забравшего мою сестру. Девушка, в которую я начал влюбляться еще до того, как узнал ее имя. Яркая звезда все еще мерцает, направляя меня к ней, даже в мой самый темный час.

Как я могу любить свою сестру и девушку, которая ее убила, одновременно?

Но я знаю, что это так. Я больше не могу этого отрицать. Не могу продолжать пытаться похоронить свои истинные чувства под тысячью слоев гнева, обиды и ненависти.

Больше всего я ненавидел не то, что сделала Вайолет. Что я ненавидел, так это то, что продолжал любить ее, несмотря на все это, как бы сильно я ни пытался остановиться.

Я осторожно опускаю ее руки. Слезы стекают по ее щекам на пол, пока я не приподнимаю ее подбородок, заставляя ее сияющий взгляд встретиться со мной.

— Прости, что заставил тебя пройти через это в одиночку.

Она быстро качает головой.

— Пожалуйста, не извиняйся. Тебе не за что извиняться. Я это заслужила...

— Нет, ты этого не заслужила, Вайолет. — Я медленно дышу через нос, подавляя волну эмоций в груди.

Слова моих родителей, сказанные в начале семестра, звучат у меня в голове. Ты знаешь, что она так же расстроена смертью Хлои, как и мы. Тебе нужно найти способ простить ее, сынок. Твое непрощение не причинит вреда Вайолет, Уэс. Это причинит боль только тебе.

— Это был несчастный случай. То, что ты сделала, было глупо. Действительно, действительно чертовски глупо. Но я знаю, что ты любила ее. Ты бы никогда не причинила ей боль намеренно.

Вайолет качает головой, и новый поток слез возобновляется.

— Нет, я бы не стала. Я скорее навредила бы себе, чем ей.

Я смахиваю слезу с ее щеки.

— Я знаю. Но я больше не хочу, чтобы тебе было больно.

Вайолет больше не может сдерживаться. Она обнимает меня, пряча лицо у меня на груди и позволяя рыданиям сотрясать ее тело. Слезы, наконец, прорываются сквозь баррикаду, затуманивая мое собственное зрение, когда я прижимаю ее к себе так крепко, как только могу. Чтобы загладить каждый божий день с тех пор, как умерла моя сестра, когда я не обнимал ее так, как должен был.

Она так сильно любила мою сестру. Не могу поверить, что я когда-либо думал, что должен наказать Вайолет за то, что недостаточно любил ее. Кроме меня и моей семьи, на свете нет никого, кто когда-либо любил Хлою больше.

Я причинил Вайолет много боли в своем плане мести. Но ничто из этого не притупило эту глубокую, непрекращающуюся боль. Ничто из этого не заставило меня чувствовать себя лучше. Ничто из этого не принесло Хлое справедливости.

Ничто из этого не вернуло Хлою.

Что бы я сейчас ни сделал с Вайолет, моей сестры больше нет. Того, что было сделано, не изменишь.

Что нам с Вайолет сейчас нужно, так это пройти через это, двигаться вперед, даже когда каждый шаг кажется невозможным. Единственный способ сделать это - вместе.

Глава 24

После

Уэс

В раздевалке я рычу:

— Где Трей?

От моего тона спина Люка выпрямляется, но Броуди не замечает, что я жажду крови. Он указывает на другую сторону раздевалки, и я топаю в направлении Трея. Люк следует за мной по пятам, готовый прекратить любую драку, которая вот-вот разразится.

Как только я доберусь до этого засранца, он больше никогда и пальцем не тронет Вайолет.

Он все еще без рубашки, когда я застаю его болтающим чушь с другими парнями, с этой дерзкой, невыносимой ухмылкой на лице. Как гребаный койот, который только что совершил набег на курятник.

Я хватаю его за плечи и прижимаю к шкафчикам. Грохот плоти о металл заставляет других парней вскочить на ноги, некоторые бегут к нам, но никто из них не осмеливается вмешаться.

— Что за ебля, чувак? — Трей сплевывает.

— Да, что за ебля, Трей? — Я смотрю ему в лицо. Я всего на пару дюймов выше парня, но я все равно сделаю из него тряпичную куклу, если он сделает движение. — С чего ты взял, что ты можешь разрезать девушку на ленточки?

Его рычание становится злобным.

— Так же, как и ты.

Я прижимаю его горло к шкафчику предплечьем, вены вздуваются под моей кожей. Каждая гребаная клеточка моего тела жаждет врезать ему кулаком по носу, избивать до тех пор, пока он не перестанет ходить, но тренер в секунду исключил бы меня из команды. Я не могу бросить все, над чем я работал, чтобы преподать ему урок.

— Держи свои гребаные руки подальше от нее. Ты меня слышишь?

— Я просто, — выдыхает он, — выполнял приказ капитана.

Люк сжимает мое плечо.

— Давай, Новак. Полегче.

Я глубже впиваюсь рукой в шею Трея, страх, наконец, вспыхивает в его глазах и заставляет его отпрянуть, рвануть меня, чтобы я слез с него.

— Твой капитан не приказывал тебе резать ее. — Я рычу свои следующие слова прямо ему в ухо, чтобы он услышал их громко и ясно. — Если ты еще хоть раз тронешь ее гребаным пальцем, я оторву тебе все конечности.