— Конечно, нет. Я бы никогда ни с кем так не поступил, не говоря уже о том, кого я...

Он обрывает себя, но мое сердце болит, когда я хочу услышать остальное.

— Кто-то, кого ты что?

— Кто-то, о ком я ... забочусь, — выдавил он.

Не совсем те слова, которые я надеялась услышать, но все равно это больше, чем я заслуживаю. Он заботится обо мне. Даже после всего.

— Ты потеряла сознание, пока мы были в постели. Я отнес тебя сюда. Ничего не случилось, — добавляет он, хотя я уже знаю, что он не воспользовался бы мной, пока я накачана наркотиками и без сознания.

— Значит, ты так и не оставил меня одну после того, как я отключилась? Никто ... ничего со мной не сделал?

Его взгляд становится нежнее.

— Нет, я бы никогда не оставил тебя одну. Ни на секунду. Если бы кто-нибудь попытался что-то предпринять, я бы похоронил его заживо.

Мое сердце воспаряет при этих словах, и мне удается прошептать:

— Спасибо тебе.

Он проводит большим пальцем по моей щеке. У меня перехватывает дыхание.

— Хлоя вцепилась бы мне в задницу, если бы я позволил чему-нибудь случиться с тобой.

Удивленный, облегченный смех вырывается у меня изо рта, даже когда что-то болезненно сжимается в груди. Он упомянул Хлою при мне. Без гнева или вины.

Я так по ней скучаю. Я бы хотела, чтобы она была здесь, чтобы поплакаться. Заставить Трея заплатить за то, что он сделал со мной.

— Иметь ее в качестве соседки по комнате на первом курсе было лучшим, что могло со мной случиться. — Я улыбаюсь, потому что, если я этого не сделаю, я снова разрыдаюсь, а я уже достаточно выплакалась в объятиях Уэса Новака. Он не должен быть вынужден утешать убийцу своей сестры.

— Это тоже было лучшее, что с ней случилось.

Шок от его слов почти сбивает меня с ног. Если бы она никогда не встретила меня, она все еще была бы жива.

— Не знаю, как ты можешь так говорить, — шепчу я. — Я - причина, по которой она мертва.

— Так и есть, — соглашается он. Возможно, мы оба проведем остаток наших жизней, пытаясь простить меня за это. — Но она любила тебя как сестру.

Мои глаза наполняются слезами. Хлоя была самым близким человеком, который у меня когда-либо был, как сестра. Но я не имею права оплакивать ее.

— Я тоже любила ее. Я все еще люблю.

— Ты нужна мне, Вайолет. — В горле у него хрипит, черты лица искажены болью. — Если мы собираемся пройти через это, мы нужны друг другу.

Я киваю, желая этого больше всего на свете. Все, чего я хотела с тех пор, как она умерла, — найти утешение в объятиях Уэса.

Он гладит меня по щеке, выдавив улыбку.

— Она бы сейчас наговорила столько дерьма, если бы застала нас здесь наедине.

— Что-то насчет того, какие мы мерзкие и ее сейчас вырвет.

Он смеется, и, боже мой, я скучала по этому звуку.

— Несмотря на то, что она втайне все это время хотела, чтобы мы были вместе.

Я качаю головой, ухмыляясь.

— Да, не знаю, как я могла быть настолько слепа к ее интригам.

Он убирает прядь волос мне за ухо, отчего по всему телу пробегает дрожь.

— Или о том, что ты была так слепа к моим ухаживаниям.

— Что?

Уэс весело закатывает глаза.

— Я флиртовал с тобой с первого дня.

— Да, но на самом деле ты ничего такого не имел в виду.

Его брови хмурятся.

— И как это работает?

— Ты был просто таким. Ты кокетничал со всеми.

— Не всеми.

— Я видела, как ты флиртовал с Эдит.

— Хорошо, но это потому, что я неравнодушен к кугуарам.

Я смеюсь, хлопая его по руке.

— Серьезно, ты с самого начала была другой. Я не мог выбросить тебя из головы. Ходил за тобой по кампусу ...

Я поднимаю руку.

— Подожди. Ты ходил за мной по кампусу?

Кривая улыбка.

— Как, по-твоему, я узнал, какие у тебя любимые конфеты?

— Я так и знала! Я знала, что ты преследуешь меня, — поддразниваю я.

Он подходит ближе, пока между нами не остается свободного пространства, и я вынуждена вытягивать шею, чтобы взглянуть на него.

— Да, был. Я был чертовски одержим.

Дрожь пробегает у меня по спине.

Он наклоняется и одним быстрым движением поднимает меня за бедра. Он шепчет мне на ухо:

— Мне все еще нужно узнать, как твоя киска ощущается вокруг моего члена.

О мой боже.

Уэс бросает меня на кровать, и я ожидаю, что он заберется на меня сверху, как прошлой ночью, но вместо этого он хватает меня за бедра и сажает к себе на колени. Его эрекция пугающе твердая у меня между ног.

Его глаза прикованы к моему лицу. Я никогда не чувствовала себя более сексуальной, более могущественной, чем когда сгораю под пронзительным голубым взглядом Уэса Новака.

— Сними свою одежду, детка.

Я снимаю платье и бросаю ему через голову. Он с ухмылкой отбрасывает его.

— Это моя хорошая девочка, — бормочет он, обшаривая голодным взглядом каждый дюйм.