Я был уверен, что та ночь, когда я провел ножом по горлу Новака, станет моим смертным приговором, но отец пощадил меня. Он оставил меня сломленным, окровавленным и в синяках на полу почти на двенадцать часов, пока я, наконец, не смог встать. Я бы хотел, чтобы он положил этому конец тогда. Бросил мое тело вместе с телом моей матери.

Причинение вреда Вайолет, причинение вреда Новаку было моим билетом на свободу. Тюрьма или смерть. Мне было все равно, какая судьба меня ожидает, лишь бы освободиться из отцовских тисков.

Но я должен был понять это давным-давно. От него никому не сбежать.

Я пожимаю плечами, поправляя на плече тяжелую сумку, набитую всяким хоккейным барахлом, к которому, как я надеялся, мне больше никогда не придется прикасаться. Единственная часть хоккея, которую я могу выносить, - это драки. Я бы с радостью повалил на лед двухсотфунтового ублюдка, а на счет на табло мне всегда было плевать.

— Ты сказал, что мне нужно стать капитаном. Любыми необходимыми средствами.

— Ненавязчиво, Трей. Используя хотя бы одну из извилин в твоей дремучей башке. А не тупой нож на глазах у полудюжины свидетелей.

— В следующий раз, когда захочешь устранить моего конкурента, будь немного конкретнее. Или, еще лучше, разберись с ним сам. — Мы оба знаем, насколько он искусен в этом.

— У меня нет времени на твою мальчишескую дерзость. — Его темные глаза вспыхивают. Почему-то в них всегда есть пустота. Они плоские, безжизненные. Как будто у него есть тело и мозг, но не более того. — Давай найдем твоего тренера. У меня есть дела поважнее, чем политика студенческой хоккейной команды.

— Я думал, ты глава спортивного комитета.

— Что ты сказал? — Его глаза загораются, и я проглатываю свои слова.

Его должность - это всего лишь должность. Он перекладывает фактические обязанности на своих подчиненных, но при этом умудряется получать солидную зарплату. Это один из тех «типа» секретов, о которых знают все, но никто ничего не предпринимает, потому что он использует свой доход для щедрых пожертвований командам, особенно «Дьяволам Даймонда».

Такие люди, как мой отец, не несут ответственности за свои поступки. Им всю жизнь сходят с рук их преступления, потому что деньги и влияние делают тебя неприкасаемым. Выше закона. Выше природы.

В голове мелькает образ маленького демона из «Парка Ужасов», стоящей рядом со мной, когда я перерезаю горло своему отцу, и мы оба смеемся, глядя, как кровь заливает наши лица и стекает в лужицу у наших ног. На ее лице расплывается сияющая улыбка, а на ее зубах видна его кровь, когда она бросается ко мне, и я трахаю ее в алой луже под нами.

Но даже несмотря на то, что она почти позволила мне трахнуть ее на стогах сена, она не такая сумасшедшая, как я. Если бы она знала, насколько я ненормальный, она бы не позволила мне сделать то, что я сделал с ней.

Вандербильт и Рокфеллер обсуждали свои планы о том, как они собираются напугать психопатку, которую невозможно напугать. Очевидно, я должен был присоединиться. Подарить ей ночь, которую она никогда не забудет. Но именно я не могу избавиться от воспоминаний о ее маленьком упругом теле, извивающемся подо мной, о ее коже, покрытой татуировками, которые я хотел запомнить, о пирсинге в ушах, поблескивающем в носу и рассекающем бровь, что заставило меня захотеть исследовать все остальное ее тело, о ее великолепных сиськах и заднице, едва прикрытых черным укороченным топом и крошечной юбкой, о каблуках ее сапог, впивающихся в мой позвоночник, когда я терся членом у нее между ног, пока она не задрожала и не закричала.

Блядь, это был лучший звук, который я когда-либо слышал. Лучше, чем крики ужаса от всех тех легких жертв той ночью. Я великолепен в постели, но никогда раньше не доводил девушку до оргазма, лишь лаская ее.

Джульет Хейз. Я найду ее снова. Подарю ей еще одну ночь с мужчиной в маске, но на этот раз я трахну ее, когда поймаю.

На катке отец хлопает меня по плечу, прежде чем с улыбкой пожать руку тренера. С улыбкой, которая убеждает любого, кто его не знает, что он обаятелен и дружелюбен. И заслуживает доверия.

Тренер улыбается ему в ответ, когда они пожимают друг другу руки. Он знает, кто подписывает его чеки. Отец запросто может его уволить.

— Чарльз! Как ты?

— Великолепно, как всегда. Просто хотел убедиться, что Трей добрался до тренировки вовремя. Сегодня утром возникли проблемы с транспортом. — Он лжет так же легко, как дышит.

Тренер бросает взгляд на мою распухшую губу, но не произносит ни слова, потому что кто он такой, чтобы спрашивать, ударил ли вчера глава спортивного комитета своего сына?

— Рад видеть тебя снова, Трей.

Я подавляю смешок. Ни один человек в этой команде не рад меня видеть, включая тренера. Возможно, я и был неплохим защитником, но я не командный игрок. И уж точно не из тех, кто хочет иметь дело с кем-то, пока трезв, особенно с кучкой буйных парней из братства в шлемах.

Но отец был капитаном хоккейной команды своего университета, так что я должен пойти по его стопам. Я не его сын - я его клон. За исключением тех случаев, когда он вспоминает, что у меня есть собственные мозги и рот, которые он должен выключить и заткнуть.

Рука отца сжимает мое плечо.