Я подняла край его футболки одной рукой, а другой провела по его горячему животу, слегка царапая ногтями кожу.

— Что это? — прошептала я, наткнувшись на огромный шрам сбоку.

— Ничего.

Не удовлетворившись ответом, я оттолкнула его грудь и, встав на колени, стянула с него футболку.

— Ничего? — прошипела я, глядя на четырёхдюймовый разрез на его животе. — Тебя кто-то пырнул.

Это был не вопрос.

Это было утверждение — и верное, судя по виду раны.

— Меня не пырнули, — рявкнул он. — Просто задели.

— Почему?

Он вскинул бровь:

— Я же говорил, разберусь с твоим ебанутым дедом. — Он пожал плечами. — Пришлось немного испачкать руки.

Я не раздумывая приложила ладонь к ране.

— Больно?

Хантер застонал и уронил лоб на мой.

— Бывало и хуже, — сказал он, накрыв мою руку своей и надавив сильнее, морщась от боли. — Не останавливайся.

Я изогнула бровь, глядя, как наши руки сжимаются на залитой кровью коже.

— Я причиняю тебе боль.

— Ты всегда причиняешь мне боль, — прорычал он, не ослабляя нажима. — Что с того — ещё один шрам?

— Ты и мне оставил шрамы, — выдохнула я, не заботясь о том, что его кровь стекает по моим пальцам. Другой рукой я зарылась в его волосы. — Ты весь отпечатался на мне, — прошептала я и потянула его лицо к своему. — До последней клетки.

— И правильно, — прошипел он, кусая мои губы почти жестоко. — Надеюсь, это больно.

Его губы врезались в мои, языки схлестнулись в яростном поцелуе, разрывая меня изнутри чувствами и ощущениями.

Кровь, боль и горькая, извращённая любовь, которую мы разделяли, слились воедино, когда наши тела слились.

Больше ничего не имело смысла.

Единственное, что было ясно в этом тёмном и сломанном мире, — это наши чувства друг к другу.

Больше ничего не важно.

Желая его сильнее, чем воздуха, я расстегнула его джинсы и высвободила его. Его член тяжело опустился мне в ладонь, твёрдый и пульсирующий от желания.

Я сжала его, дёрнула резко, и он застонал в мои губы.

Действуя на чистом инстинкте, я соскользнула с сиденья и встала на колени в узком пространстве между креслами.

— Чёрт, ХК, — выдохнул он. — Ты в порядке?… Ох, бля…

Он дёрнулся, когда я взяла его в рот, ощущая вкус каждого дюйма его напряжённого члена. Моё сердце колотилось так, что казалось, выскочит из груди.

Я чувствовала, как он теряет контроль.

Чувствовала в том, как он резко, на миг забывая себя, вбивался глубоко в моё горло.

Я громко застонала, смакуя капли предэякулята. Этот мужчина был создан, чтобы сводить женщин с ума.

Он умел это делать чертовски хорошо — до боли.

Он умел продлевать мои оргазмы, заставляя их накатывать один за другим, пока я не превращалась в дрожащую развалину.

Его яйца напряглись в моей ладони, когда я их ласкала, одновременно втягивая его глубже в горло.

Это должно было бы меня напугать — такое желание доставить ему удовольствие — но в этом состоянии я думала только об одном: довести его до конца.

Сделать так, чтобы он кончил.

Дать ему больше, чем любая до меня.

— Ещё чуть-чуть и пути назад не будет, — прохрипел он. — Я серьёзно, Хоуп.

Я не остановилась.

Я не хотела останавливаться.

Я хотела, чтобы он остался со мной навсегда.

Как бы безумно это ни звучало, я хотела утонуть в этом мужчине и не выплывать.

Он отдёрнул себя от меня, и я тяжело задышала, сбитая с толку.

— Почему ты остановился?

Хантер зарычал, схватил меня и снова уложил на спину, осыпая поцелуями внутреннюю сторону бёдер.

Его губы были мягкими, щетина — колючей. Ничто не сравнивалось с этим ощущением.

Я прижалась к нему, посасывая кожу на его ключице, зная, что это его слабое место. Его довольный рык заставил мою точку пульсировать в ожидании.

Меня трясло.

Желание и потребность боролись внутри, когда Хантер ласкал меня так, как будто это было преступлением.

Наши тела горели.

Жажда вспыхнула во мне, когда он по капле собирал осколки моего сердца каждым движением языка.

Оставив меня на грани, он схватил меня за бёдра и подтянул к краю сиденья.

И вошёл.

Силой.

Резко.

Я вцепилась в его плечи и молилась, чтобы выжить в этом безумии.

Он трахал меня жёстко, грубо — и мне это нравилось.

Я хотела всего его.

Отдавалась без остатка.

Я не боялась.

Потому что знала — он никогда не причинит мне боль.

Никогда не заставит…

И тут в памяти всплыла та ночь, и я дёрнулась под ним.

Дыша часто и тяжело, я закрыла глаза, пытаясь собрать себя по частям и усмирить бушующие эмоции.

Это давалось нелегко.

Слёзы, которые я сдерживала изо всех сил, прорвались наружу, и я разрыдалась.

— Что случилось? — спросил Хантер. Он вышел, отстранился, застегнул джинсы, дав мне немного пространства.