Дрожа под взмокшим от пота торсом, я почувствовала, как мой мужчина напрягся и извергся в меня. Его влажный лоб прислонился к моему, и прерывистое дыхание опалило лицо.

– Черт… Я всю тебя перемазал в краске, – улыбнувшись, он скользнул большим пальцем вдоль моей щеки.

Я тихо рассмеялась, обнимая Тони за плечи.

– Пусть это будет самое страшное, что ты смог со мной сделать.

***

В тот вечер я впервые сказала Тони о своих чувствах. Возможно, я бы еще долго молчала, но, когда увидела его таким сконцентрированным, увлеченным своим творением, слова вырвались сами собой. И назад их уже было не вернуть. Впрочем, этого и не хотелось. Я была рада снова любить. И больше всего на свете хотела признаться в этом Тони, но только не знала как.

Казалось, теперь я была счастлива вдвое больше. Эту силу придавало осознание – несмотря ни на что, я все равно обрела любовь. Даже после того, как один особенный Натаниэль Фостер разрушил мое сознание и расколошматил сердце вдребезги.

Нет, я не любила сильнее или слабее. Просто мысль о том, что я смогла, что у меня получилось, добавляла красок в наши с Тони отношения. Она придавала мне уверенности в себе и в завтрашнем дне с этим мужчиной.

Тони настолько вскружил мне голову, что я забыла об окружающем мире. Меня попросту не волновало, что там происходило. Я постоянно улыбалась и лелеяла разрастающееся чувство внутри груди. Больше не существовало проблем, прошлого, боли, страха, пустоты и Нэйта.

И находясь на вершине блаженства, я выбросила из головы одну важную деталь… Не учла одну феноменальную способность Натаниэля – врываться в мою жизнь тогда, когда его совсем не ждут.

Сеанс шестой. Нэйт

Глава 6. Помню пять минут

Начало сентября

Как обычно, покидая курсы около пяти вечера, я находилась в отличном расположении духа. Сегодня получилось продуктивно поработать – удалось придумать несколько нестандартных решений для итогового проекта, а еще помимо собственных успехов посчастливилось лицезреть Тони целых три часа, перекидываясь неоднозначными взглядами во время лекции.

Как видите, поводов для улыбки хватало, и я решила себе в этом не отказывать. Вот только радость на моем лице продержалась недолго – стоило выйти на улицу и спуститься с крыльца здания, как прежняя беспечность покинула меня в один миг, отразившись на лице немым шоком.

«Это галлюцинация…» – первая мысль заставила меня встряхнуть головой, но образ опирающегося на перила Нэйта никуда не пропал.

Он стоял прямо напротив меня, такой же бесподобный, как и раньше, и смотрел все такими же глубокими глазами цвета ясного неба, как будто и не было всех этих месяцев без него.

Я оцепенела перед ним с широко открытыми глазами.

Нет… Это мираж. Игра больного воображения.

Но неповторимый запах Фостера мгновенно просочился в легкие и обволок все тело, пробуждая в сознании давно забытые ощущения. Даже если бы я ослепла, все равно бы поняла, что он близко. Его присутствие в паре футах от меня вскружило голову и запустило под кожей сотни электрических разрядов.

– Это ты… – едва слышно прошептала я. Скорее самой себе, чтобы поверить в реальность происходящего.

– Да, Тея. Это я.

Его низкий, до боли родной голос пронзил до мозга костей. Парализовал. Позволил образу Нэйта воплотиться из иллюзий и обрести форму.

И он стоял передо мной – тот, кого я пыталась стереть из памяти, – живой, настоящий. Спустя шестнадцать месяцев, неделю и три с половиной дня без единого намека на присутствие в моей жизни.

– Зачем?

Я не узнавала свой голос. Он дрожал, будто я увидела привидение. И я не знала, было ли оно дружелюбным.

– Я хотел увидеть тебя.

Так просто. Он просто хотел увидеть меня. И посчитал, что имеет на это право.

– Зачем? – повторилась я, ощущая, как бешеный грохот сердца отдавался звоном в ушах.

– Это сильнее меня, Тея. – В его глазах промелькнула толика грусти.

Меня начало постепенно отпускать, и на смену потрясению явилась отчаянная злость.

Да кем он себя возомнил?! Какое право имеет снова врываться в мою жизнь, где ему больше нет места! Чертов эгоист! Пусть катится в пекло!

Внутри бушевал ураган, скручивая органы в тугие узлы. Горло саднило от подкатывающей отравляющей желчи. Хотелось плюнуть ядом Фостеру в лицо, чтобы выжечь сожаление в его взгляде.

«Мне не нужно его гребаное сожаление. И извинения тоже не нужны. А чувство собственной вины пусть затолкает себе в задницу!» – вопила другая Тея, та старая Тея, которой было не все равно. Но я изменилась. Все изменилось. Другая Тея сдохла в стенах квартиры, где похоронила и свое прошлое с Фостером.

Поэтому, собрав волю в кулак, я подавила внутреннюю бурю и равнодушно выдала:

– Мне больше это неинтересно.

Одернув себя, я попыталась прошмыгнуть мимо Нэйта, но он тут же схватил меня за руку.