Они с Авророй переглянулись. Осознание ударило меня по сердцу. Арабелла не солгала. Папы больше не было.

– Не нужно, – произнесла я, не заставляя их объясняться. – Я поняла.

В горле образовался ком, и грудная клетка до боли сжалась, поэтому, отвернувшись к окну, я быстро заморгала, не позволяя слезам сорваться с ресниц. Уинтер, сидящая на моих бёдрах, запищала и стала карабкаться на плечи, царапая меня сквозь футболку.

Физическая боль помогла сменить фокус.

– На самом деле я хочу спать. Может, сделаешь это завтра? – вернувшись в прежнее положение, предложила я, чтобы оттянуть неизбежное.

– Нет, Талия, извини. – Доминик покачал головой. – Не в этот раз.

Не в этот раз.

Раньше он всегда покрывал меня. Правда, я никогда не просила его об этом – наказания не пугали меня. Иногда я даже хотела, чтобы меня поймали. И общество, которому я принадлежала, поняло: я не собираюсь становиться такой, как они.

Им было проще избавиться от меня.

Система не для таких, как я.

Не получив ответа, Доминик развернулся и вышел из кухни, оставляя меня наедине с Авророй. Его женой.

Судя по фотографиям в коридоре, не только она обрела этот статус, однако это было не совсем то, о чём я хотела думать прямо сейчас.

Почему я решила, что всё осталось как прежде?

Наверное, потому что в последний раз, когда видела Доминика, в его сердце не было места для другой девушки. А мои братья…

Дело не в том, что я не верила в их способность любить, а в моей уверенности, что они никогда не найдут в себе смелости признаться в этом. Никогда. И это будет больно.

Однако я жалела лишь девушек, полюбивших их.

В особенности мою лучшую подругу.

Я знала о влюбленности Джулии в Себастьяна ещё до того, как она призналась мне в этом. Однако во мне укоренилась уверенность, что это не выйдет дальше её фантазий, ведь она не осознаёт, какие проблемы ей принесёт его холодное отношение. Ждать взаимности от такого человека, как мой старший брат – плохая идея. Поэтому я ждала момента, когда она обожжётся и поймёт, что он не заслуживает её любви.

К сожалению, по-другому никак.

Нужно столкнуться с этим лично, чтобы понять. Чужого опыта чаще всего бывает недостаточно.

Моего ей не хватило.

Она вышла за него замуж. Я видела на её пальце кольцо.

Джулия ведь не могла обжечься и остаться с ним, правда? Доминик никогда бы этого не допустил.

Что происходило?

Мои глаза столкнулись с серыми, вытянув меня из череды мыслей.

Аврора отвела взгляд, когда я поймала её за тем, что она смотрит на меня, словно это запрещено. Проявленный интерес был абсолютно понятен, однако… её лицо выражало не просто любопытство.

Страх. Беспокойство. Ужас.

Она потянулась к моей руке, но остановилась, прежде чем дотронуться.

– Можно?

Ранее только Джулии требовались прикосновения, чтобы поверить, что рядом с ней находится живой человек. Потеря, которую она пережила, объясняла её тактильность. Постоянное желание находиться в физическом контакте с теми, кто был ей дорог.

Тёплая кожа – доказательство жизни внутри человека.

Я кивнула, после чего кончики пальцев Авроры коснулись кожи рядом со шрамом. Съёжившись, я болезненно зашипела, и она сразу же испуганно отстранилась от меня, но не успела начать извиняться, потому что мои губы искривила довольная улыбка.

– Шутка, – прохрипела я.

– Талия Нери, – произнесла она строгим голосом.

Мои глаза округлились, а брови поднялись к линии роста волос. Я ещё никогда не слышала, чтобы она говорила в таком тоне.

Аврора, которую я знала, боялась и слова сказать, поэтому давным-давно, когда решила остаться один на один с происходящим в родном доме и разорвать нашу многолетнюю дружбу, наговорив нам с Джулией дерьма, я ей не поверила. Конечно, нет.

Вот только это не отменяло моей обиды.

Я злилась на то, что она приняла решение за нас.

Как когда-то сделали мои братья. И как теперь это сделал Дэниел.

Словно на мне лежало какое-то проклятие! История повторялась из раза в раз, лишь с разными людьми и одними и теми же последствиями.

– Что с твоим голосом? И руками… И…

Что со мной?

С чего бы начать…

– Я проясню кое-что, а ты, – я ткнула в неё пальцем со сломанным ногтем, – передашь это остальным, договорились?

– Хорошо… – неуверенно ответила она.

Аврора как никто другой должна была понять, почему я не хотела говорить об этом. В конце концов, она молчала долгие годы. На самом деле мне было неизвестно, рассказали ли она Доминику и остальным всю правду.