А в последнее время его стало слишком много. Напряжение прямо витало в особняке Нери, в котором, если быть честной, мне не очень хотелось находиться. Однако я делала это из-за Кристиана, поскольку он не мог бросить свою младшую сестру, которая была целью одного из его главных врагов.

Внезапное появление, а точнее, воскрешение Талии заставило мою неспокойную голову задуматься об Эбигейл. В очередной раз.

Я вполне могла понять Кристиана – одна только мысль о том, что твоя сестра продолжительное время находилась в руках того, кто ненавидит тебя, приводила в ужас.

Именно этого я и боялась.

Что Эбигейл не обрела покой, а продолжала страдать.

Это стало одной из причин моего срыва на кухне тем вечером. Мне до сих пор было стыдно, что я сделала это при всех, но меня на самом деле до жути выбесило, что Кристиан не может высунуть голову из задницы и поговорить с Талией. Я не понимала его.

Твоя младшая сестра жива, чувак. Разве не об этом ты мечтал, желая исправить ошибки? Почему ты сидишь и делаешь вид, будто сегодня такой же день, как и все предыдущие? Ничего подобного!

Наверное, думать о том, как будешь извиняться и признавать свои ошибки легче, чем делать это. Но он не мог ждать, когда она сделает первый шаг.

По тому, что Кристиан рассказывал мне, она ещё долго пыталась вернуть его внимание, будучи ребёнком, который не понимал, что происходит.

Это убивало его.

Но он не сдавался.

В итоге в какой-то момент сдалась она, перестав предпринимать какие-либо попытки, и это облегчило задачу.

Они были жертвами обстоятельств, которые создал Винченцо. Только он ушёл раньше, чем успел расплатиться за них. И теперь они должны были разобраться во всем самостоятельно, чтобы вернуть то, что потеряли так много лет назад.

Связь.

Я теплила внутри надежду, что соединяющая их нить ещё не успела оборваться. Они должны были получить второй шанс.

Потому Кристиану стоило поторопиться.

Второе место в моём личном топе по избавлению от стресса занимала еда. Этот метод был не совсем здоровым, поэтому я всегда предлагала Авроре потренироваться, когда тревожность била по ней.

Но сейчас этого дерьма в нашей жизни стало слишком много.

Мне потребовалось и то и другое.

У нас с Домиником имелось расписание, по которому мы встречались в наших спортивных клубах, чередуя их.

Сегодня был именно такой день.

Кристиан сразу предупредил, что если он ударит меня по-настоящему, о чём я просила до беременности в надежде научиться драться с мужчиной, который обладает силой бойца, он спустит на него крыс, чтобы те отгрызли ему член.

Доминик ответил, что он не посмеет лишить его жену такой прелести. Аврора рядом смутилась и покраснела, а я смеялась, уткнувшись лицом ей в плечо.

Конечно, никто больше не собирался бить меня. Этот засранец и без того применял не всю силу, сколько бы я ни упрашивала его перестать поддаваться.

Теперь он вёл себя на ринге ещё мягче, и это расстроило меня, хотя я понимала всю опасность моих прежних тренировок в нынешнем положении. Я жевала шоколадный батончик, заедая недосброшенный стресс. Он содержал протеин, поэтому Доминик тоже решил попробовать, даже если изначально сказал, что доверяет мне контроль нового легального бизнеса Ндрангеты.

– И? Как тебе? – с набитым ртом спросила я.

Бесподобно. Потрясающе. Великолепно.

– Дерьмо, – проворчал Доминик.

Подождите… Я резко остановилась посередине зала, из которого мы уже выходили, когда в моей голове началась загрузка.

– Что? – возмутилась я, осознав, что мне не послышалось.

– Дерьмо, Кая, – повторил он специально для меня.

– Шоколад не может быть дерьмом! Забери свои слова обратно!

– Не стану. – Он тоже остановился и повернулся ко мне.

По его лицу было видно, что ему действительно не нравится и он не издевается надо мной, как делал обычно.

Нельзя винить его в этом. Как правило, я начинала первая.

– Слишком сладко.

Слишком… что?

– Это шутка?

– Нет. – Доминик завернул батончик обратно в упаковку, даже не собираясь доедать его. – Неужели ты не чувствуешь? Мы жуем чистый сахар.

– У тебя просто нет вкуса.

– Может, у тебя?

Ему нельзя бить меня, да?

Но мне-то можно.

– Может, у тебя? – передразнила я вместо того, чтобы шлёпнуть его по затылку. Держать себя в руках с каждой секундой становилось всё сложнее и сложнее.

– Я отлично разбираюсь в сладком.

– С каких это пор коллаборация Халка и Кена знает толк в быстрых углеводах?

Доминик закашлял, подавившись.

– Ты действительно назвала меня «коллаборацией Халка и Кена» прямо сейчас?

Да, он видел себя? Подарю ему зеркало на день рождения. Удивительно, как такой самодовольный засранец не любовался собой в каждом встречном ему отражении.

– Сейчас не об этом, – отмахнулась я. – У чего, по-твоему, идеально сладкий вкус?

Адамово яблоко Доминика дрогнуло, когда он сглотнул, будто пытался вспомнить, как ощущалось то, о чём он подумал. И зря я спросила об этом…