Как я и ожидала, дом оказался лачугой, скромных размеров, но в нем можно жить. Достаточно чисто, убрано.

Стук повторился настойчивей… Я подошла к двери и спросила:

- Кто? – голос был тоже не мой. Слишком тоненький, мелодичный. Я же с юности злоупотребляла вредной привычкой, и лишь на днях бросила курить. Но сейчас бы не отказалась…

- Люсьена! Открывай! Иж чего удумала, свекровь на порог не пускаешь?!

И женский голос начал громко голосить. Видимо, взывая к моей совести перед соседями. Хотя и впрямь, если бы молчала, я бы не стала открывать. Но спустя пару минут причитаний и завываний, я не выдержала и распахнула дверь настежь.

5. Свекровь

На пороге стояла женщина годов пятидесяти. При виде меня она собралась, грозно уперла руки в бока и стала заходить с таким зловещим видом, что я невольно попятилась и отступила.

Не снимая сапог, женщина прошла в одну единственную комнату, что была в доме. Придирчиво огляделась по сторонам и села на стул.

- Давай, рассказывай, сыночек мой пишет? А то десять дней нет ни одной весточки от него.

Я сначала хотела прикинуться, что не пишет. Я не собиралась покидать этот дом! Пусть и маленький, зато полностью в моем распоряжении, без посторонних, пока я не разобралась, где я и кто…

Но настырная женщина сама увидела письмо, которое я небрежно оставила на кровати. Вскочила со стула и понеслась к нему.

Но я ее опередила. Все-таки я моложе!

Схватила бумажку и прижала к груди.

- Извините, но там личное… вам читать не положено. – выпалила я.

- Что? – женщина от негодования аж покраснела. Сжала кулаки так, что побелели костяшки. Я придирчиво оглядела ее, дааа, не моя весовая категория. Если начнет отбирать, не удержу. А свекровушка яростно продолжала:

- Да ты в своем уме?! Это дом моего сына, и все, что здесь находится, принадлежит семье! Отдай письмо, иначе я заберу его силой!

Я сглотнула, но не отступила. Понимая, что свекровь не шутит, изобразила смущенное лицо, прикидываясь слабой невинной девицей, которой была Люся, и тихо произнесла, не отводя глаз:

- Мой дорогой Генри мне написал, что ждет не дождется нашей с ним встречи и в деталях описывает, как он… будет делать детей вместе со мной.

Женщина вытаращила на меня глаза. На секунду в ее взгляде промелькнула растерянность, но тут же сменилась холодной злобой. А потом она звучно сплюнула на пол.

- Значит, для матери он не нашел время, а жене пишет срам? Стыдоба! Я давно всем говорю, ты его окрутила, опоила, был такой послушный сын, а с тобой… фуу…И чего в тебе его зацепило?

И снова тянущая боль появилась в висках. Я прикрыла глаза и увидела комнату, но в другом доме. В кровати лежал мужчина в годах. Рядом теплилась свеча:

- Не горюй, дочка. Я тебе на приданое отложил тридцать золотых. Я уверен, Генри и без них взял бы тебя, но с ними спокойней, что не голодранкой войдешь в их семью.

Девушка закивала, поправила подушку и задула свечу. И тут же другая картина. Первая брачная ночь. Огромный мужчина стоит со спины, и что-то ищет в шкафу.

- Говори, где твои деньги? Где приданое? Твой отец обещал три десятка золотых за тебя.

- Я… я… - девушка под его мощным напором начала заикаться. – Я потратила их, чтобы достойно похоронить отца.

Мужчина издал какой-то булькающий возглас, развернулся, и я почувствовала резкую боль на щеке.

Открыла глаза. Женщина уже уходила, словно назло, шоркая сапогами по чистому полу. Я даже не стала ее провожать. Тело ослабло, ноги еле держали.

Таааак, надо срочно отсюда выбираться. Но как это сделать?

Для начала, закрыть дверь и лечь поспать. Мне показалось это самым верным решением. Я выполнила все в точности, и легла в кровать.

Сон был тревожным. Мне снилась Люсьена. Ее такая короткая семейная жизнь…

6. Выселение

Следующие два месяца пробежали, как пару дней. Как я не старалась вернуться обратно в свой мир, в свою родную квартиру, ничего не вышло.

Я закрывала глаза, мысленно пыталась визуализировать знакомый интерьер – не помогло. На седьмой день пришло горькое осознание того, что похоже я в этом мире надолго. И пора принимать правила чужой игры.

Для начала, я перезнакомилась со всеми соседями. Рассказала им вымышленную романтичную историю любви, как отважный воин Генри однажды влюбился в робкую Люсю, и наперекор воли родителей они поженились. И вот теперь я живу здесь. И с нетерпением жду возвращения любимого мужа.

А я радовалась маленькой победе, что пока удачно получается скрывать гибель мужа. Я даже разработала целый план, как мне прожить в этом доме оставшиеся пару лет, пока не выйдет срок службы у Генри.

Научилась подделывать его почерк - для этого я разобрала старый хлам. Нашла его записки, которые он передавал булочнику, трое суток училась копировать. А когда стало получаться один в один, написало письмо. От его имени матери - «Дорогая матушка, я жив, здоров, скучаю. Люблю всех вас».