– Твой дом в залоге у банка, Владик. Ты его, другими словами, арендуешь. Если тебя это устраивает – жить в съемном жилье, то меня нет…

А ему какая, собственно, разница, у кого арендовать дом: у банка или у тестя? В своем ему воли больше. Да и погасит он скоро все выплаты по ипотеке. Осталось меньше полугода.

– К тому же у тебя есть квартира. А твой дом мы можем продать, – вторглись в его мысли осторожные слова Евы.

– В смысле? Он с обременением.

– Я узнавала, и так можно продать. Конечно, мы потеряем в цене, но продать можно…

Влад перевел взгляд на напольную вешалку. Там висел его костюм, сшитый на заказ для сегодняшнего дня. Тесть настоял.

– Он тебе и потом пригодится. Нечего ширпотреб в шкафах плодить.

Вот против хорошей одежды Влад никогда ничего не имел. Против надоедливых, назойливых, наглых людей – имел много чего. А вот против дорогой, ладно сидевшей одежды – нет. Костюм, сшитый на заказ, обошелся очень дорого. Вальдемар Глебович пытался за него заплатить, Влад отказался.

– Это мой костюм. Извините, но я сам.

Тесть смирился.

Рассматривая сейчас дорогую ткань и фирменные пуговицы, Влад подумал: а вот если он откажется сегодня жениться на Еве, его в этом костюме похоронят или нет? Или сунут в яму с мешком на голове? В чем застигнут при попытке к бегству – в трусах или шортах или в спортивном костюме, в том и в яму столкнут. Костюм не позволят надеть – сто процентов. Непозволительное расточительство. Непозволительная роскошь быть похороненным в дорогом костюме такому, как он, предателю.

– Ева, остановись, – попросил он мягко. – И запомни: я не стану продавать свой дом. Даже если это не понравится тебе или твоему папе.

– При чем тут папа? – проворчала она недовольно. – Он не принуждает, он же хочет как лучше.

– Я понял тебя. И я ему за это страшно сказать как благодарен. Но дом я продавать не буду. Точка. Все, малыш. Я сегодня женюсь. И если ты не против, я бы сходил в душ. Моей жене не понравится, если от меня будет разить потом.

Его тонкий юмор она оценила, залопотала что-то про безграничную любовь и, слава богу, через минуту отключилась.

Бракосочетание прошло скромно, даже скомканно как-то. Они отказались от большого зала, и их расписывали в кабинете, где за соседним столом кто-то оформлял свидетельство о смерти.

Жесть как романтично!

Но тесть на это даже внимания не обратил. Еве вообще было пофиг. Она не вылезала из телефона, выбирая им тур в свадебное путешествие. А Влад…

Он стоял у стены с ненужным букетом, который Ева даже не взяла в руки. И размышлял о превратностях судьбы.

Вот ни за что бы он не оказался в такой нелепой ситуации, не сбеги от него три года назад невеста. И он ведь ее любил. Сильно любил. И заботой хотел окружить, и вниманием. И детей хотел. И с домом поторопился, купив его в ипотеку. Все ради Оленьки. Все ради нее, любимой, нежной, единственной.

А она его предала! Подло предала. Ничего же не предвещало!

– Нет, я не верю, Владик, чтобы ничего такого ты не замечал, – сурово сводила брови у переносицы его мама, прилетевшая ради его свадьбы из-за границы.

За границей она давно обосновалась. Еще когда он в школу ходил. Влюбилась в какого-то атташе, бросила мужа с сыном-школьником и улетела. К слову, зажила счастливо. Атташе оказался вдрызг порядочным и правильным. Быстро выправил матери характер, она обросла хорошими манерами. И, с ее слов, в их доме бывают важные персоны от политики.

Справедливости ради стоит отметить, что Владу она начала помогать почти сразу, как вышла замуж за влиятельного иностранца. Раз в неделю, по воскресеньям, созванивалась с ним. Раз в месяц слала деньги. Открыла еще и специальный счет на его имя, которым он не мог воспользоваться до двадцати пяти лет.

– Это тебе на развитие бизнеса. Чем еще тебе заниматься? Не учителем же работать! Какой из тебя учитель? И врача не получится. Иди в бизнес, детка…

На его свадьбу с Ольгой мать прилетела одна. Ее супруг отправился в служебную командировку на другой материк. Мать привезла кучу подарков и лично для молодоженов, и для их дома. А Ольга возьми и сбеги!

– Я не верю, что не было никаких звоночков, сынок, – переживательно морщила лицо мама. – Какие-то недомолвки, звонки или сообщения, ночевки у подруг…

Видимо, мать перечисляла все то, что происходило с ней перед ее бегством.

– Может, и было что-то, я не замечал, – признавался ей Влад.

– Вот! Весь в отца! Тот тоже не замечал почти целый год, что наш брак трещит по швам. А когда я объявила ему, что ухожу от него, страшно удивился. Идиот! Как он, кстати?

Отец, кстати, жил хорошо с тихой, кроткой женщиной, одарившей его незатейливым счастьем с выездами по выходным на дачу, раз в год к морю, с просмотром сериалов и пирогами. Влад бывал у них редко. Некогда было. Да и лишним себя ощущал в их семейном гнездышке.

– Как примитивно! – фыркнула мать, выслушав его подробный рассказ о житье-бытье отцовском. – Как приземленно…