Несколько секунд спустя Джонатан, казалось, почувствовал, что я это делаю, и, изучая меня, нажал кнопку включения кофемолки. Когда он бросил на меня горящий взгляд, его ноздри раздувались, а грудь поднималась и опускалась, меня внезапно охватил благоговейный трепет. Я была в другой стране с мужчиной, которого едва знала. И мне казалось, что это было заманчивое, страстное приключение, а не то, чем оно было на самом деле.

Шанс найти убийцу и оправдать человека, о котором я заботилась, может быть, даже слишком сильно. Я глубоко вздохнула и отвела взгляд, погруженная в мрачные и уродливые мысли.

— Что случилось, cherie?

— Ничего. Ты меня удивляешь, я не думала, что такое возможно.

— Почему? — он вытащил черпак, взял фильтр и насыпал несколько порций кофе в кофеварку. Аромат был невероятный, с легким привкусом шоколада.

— Потому что у тебя нет персонала, готовящего тебе кофе, пока ты заказываешь его, как принц, которым ты и являешься.

Он усмехнулся, услышав мое замечание.

— Моя мама позаботилась о том, чтобы ее дети умели все делать самостоятельно, включая стирку. Это одна из многих вещей, которым я надеюсь научить своих детей.

На его лице появилось странное выражение, которое я не смогла понять. Я взяла еще одно печенье, поставила пакет на столик и отошла в другой конец комнаты, чтобы посмотреть на задний двор.

— Не сомневаюсь, что ты будешь замечательным отцом, — проворковала я. — Здесь красиво. — С того места, где стояла, я могла разглядеть реку на фоне очень больших деревьев и сочной травы, что повышало уровень комфорта.

— Мне всегда нравилось приезжать сюда в детстве. Мой дедушка установил качели из покрышек, и мы с братом провели бесчисленное количество часов, прыгая в реку.

— Я вижу это. Ты все эти годы не расставался с качелями?

— Они новые, — сказал он, чуть не рассмеявшись. — Старая веревка сгнила.

— Пожалуйста, только не говори мне, что ты все еще прыгаешь в реку.

Когда он ничего не сказал, я обернулась. И тут же заметила рисунки на стенке холодильника, прикрепленные разноцветными магнитами. Странное чувство охватило меня, когда я подошла ближе, изучая шесть или около того рисунков.

Выполненных цветными карандашами. Яркий. Жирный. Цветной карандаш. Изображения были невероятными, блестяще проработанными, но, очевидно, сделаны... ребенком, учитывая выбранный материал. Я отвернулась, пытаясь придумать, что сказать.

Он проследил за моим взглядом и глубоко вздохнул.

— Я должен был сказать тебе раньше.

— Боже милостивый. Ты женат.

Когда на этот раз Джонни приподнял бровь, я не была уверена, что сказать или думать. Прежде чем кто-либо из нас успел что-либо сказать, я услышала шум, и могу поклясться, что этот звук издавали маленькие ножки.

Через несколько секунд в комнату вбежал маленький мальчик и бросился к Джонни, который тут же бросился на пол, широко раскрыв объятия. На нем была пижама Супермена, и его маленькие босые ножки привлекли мое внимание.

— Как поживает мой мальчик? Я скучал по тебе.

Ребенок уткнулся носом в Джонни, ничего не сказав, но я услышала тихие радостные повизгивания. Я застыла на месте, не зная, что и думать. Я узнала об этом человеке все, что только можно, но ничто не указывало на то, что у него есть семья.

Джонни медленно поднялся на ноги, держа мальчика на руках.

— Кристиан. Я хотел бы познакомить тебя с моим другом. — Он кивнул в мою сторону, сделав шаг вперед, его глаза умоляюще смотрели на меня, словно он боялся, что я скажу что-то, что напугает ребенка.

Маленький мальчик повернул голову и уставился на меня так пристально, что я опешила. Без сомнения, это были отец и сын, глаза у маленького мальчика были точно такие же, как у Джонни. Я подошла ближе, пытаясь придумать, что сказать.

— Привет, Кристиан. Я Седона.

Нахмурившись, Кристиан пристально посмотрел на меня, затем отвернулся.

— Он застенчивый, — сказала я.

— Он не говорит, по крайней мере, сейчас.

— Ох, извини. Он глухой.

— Нет, — ответил Джонни и пощекотал животик мальчика. — Он не разговаривал с тех пор, как переехал жить ко мне. Он стал свидетелем чего-то, что его обеспокоило. Кристиан знает язык жестов, чему его научил один из его учителей. Я еще не освоил его. — Когда Джонни попытался что-то показать своему сыну, я рассмеялась одновременно с Кристианом.

— Почему вы оба надо мной смеетесь? — спросил он, помогая Кристиану встать на ноги.

— Потому что ты сказал, что надеешься, что у него вырастут свиные уши, — жестами объяснила я, а затем опустилась на колени, показывая свое имя и сказала, что рада с ним познакомиться. Глаза Кристиана широко раскрылись, как будто никто вокруг него не мог говорить на его языке.