Кивнул прокурору и ничего более, отказываясь демонстрировать что-либо, кроме нарочитого безразличия. Я не был дураком. Не стал бы публично разоблачать ее. По правде говоря, я понял, что с этой очаровательной блондинкой в качестве обвинителя, возможно, моя удача, которая сопутствовала мне большую часть моей жизни, останется неизменной. Однако, как только шок от узнавания начал проходить, я почувствовал, что она замыкается в себе, отказываясь признавать нашу сильную связь, и был удивлен, что два офицера-неандертальца, находившиеся в комнате, не смогли этого уловить.

Я оставался неподвижным, и в конце концов полицейским пришлось подтащить меня ко второму стулу в комнате, причем один из крепких мужчин намеренно чиркнул ножками стула по уродливому кафелю.

— Сядьте, черт возьми, мистер Джеймс, — рявкнул он, грубо толкая меня вниз.

Я плюхнулся на стул, немедленно положив скованные руки на стол.

— Вы можете снять наручники, — решительно произнесла моя cherie (перев. с фр. «дорогая») переводя свой жесткий, холодный взгляд с одного полицейского на другого. Я прочел презрение на ее лице, как будто у нее уже были стычки с полицией в этом отделе раньше.

Одним из моих достоинств было то, что я прекрасно разбирался в людях. Легко разбирался в людях. Вранье. Истины. Страх. Гнев. У всех них был особый запах. Даже замаскированный за безумно пьянящими духами, которыми она пользовалась, я уловил запах неприкрытого страха.

Что наше свидание будет раскрыто? Или что перед ней сидит чудовище?

Мне не терпелось поиграть с ней, чтобы выяснить это.

— Ничего не поделаешь, мисс Беккет, — резко заметил один из полицейских. — Он убийца. Не позволяйте ему приближаться к вам.

Она скрестила руки на груди, на ее лице отразился гнев.

— Отлично. Оставьте нас в покое. И убедитесь, что за этим зеркалом никто не стоит. Вы меня понимаете?

Когда они не ответили сразу, я почувствовал, что она собирается разъяснить их идиотским умам некоторые юридические тонкости.

Второй офицер фыркнул и похлопал меня по плечу.

— Будь по-вашему. Он в вашем распоряжении, мисс Беккет. Я советую вам быть осторожнее. Он кусается. Возможно, нас не будет прямо за дверью, чтобы спасти вас.

Мне показалось странным, что здесь было столько враждебности. Она была взбешена. Возможно, я мог бы использовать это, а также моменты нашей бурной страсти в свою пользу. Тот факт, что меня арестовали, означал, что встреча с Ронаном О'Коннором была использована. Найти виновного было непросто, особенно учитывая, что в этой стране я чувствовал себя как рыба, выброшенная из воды. Я злился на себя за то, что потерял бдительность.

Красотка лишь бросила на них косой взгляд, когда они направились к двери, и зашипела, когда они захлопнули ее за собой. Затем она глубоко вздохнула и на мгновение закрыла глаза, пытаясь взять под контроль свои бушующие эмоции.

Несколько секунд я сидел неподвижно, затем наклонился вперед, стараясь говорить, как можно тише.

— Добро пожаловать в мой ночной кошмар, cherie.

Я счел ее легкое фырканье наградой. Несколько секунд она расхаживала назад-вперед перед столом. Я почувствовал, что она все больше нервничает, не зная, как ей поступить в сложившейся ситуации.

— Не называйте меня так, мистер Джеймс.

— Как бы ты предпочла, чтобы я тебя называл?

Когда она хлопнула ладонями по столу, я приподнял брови, не в силах сдержать улыбку.

— Мистер Джеймс, меня зовут Седона Беккет. Я являюсь ведущим прокурором по этому делу в городе Луисвилл. В связи с этим мне поручено вести ваше дело. Были ли вам зачитаны ваши правила Миранды, как того требуют законы Соединенных Штатов Америки, а также штата Кентукки?

Когда я наклонился еще ниже, то ожидал, что она отстранится. Я был неправ. Эта грозная женщина умела постоять за себя.

— Да, мисс Беккет. Спасибо, что спросила. А теперь я задам тебе вопрос.

Она слегка наклонила голову набок и строго посмотрела на меня.

— С этого момента вопросы буду задавать я.

— Уверен, ты можешь позволить мне один. Каждому преступнику это позволено.

Ее рот скривился в той же манере, которую я видел, когда трахал ее мокрую киску.

— Вперед.

Я не торопился, вдыхая ее экзотический аромат, позволяя своему горячему дыханию сорваться с моих губ.

— Твоя прелестная шелковая блузка такая же влажная, как и твоя сладкая киска, cherie? — хотя я намеренно говорил тихо, чтобы слышала только красотка, я чувствовал, как в ней нарастает гнев.

Однако снова был вознагражден, на этот раз ослепительным румянцем, залившим ее щеки с обеих сторон.

Она наклонилась еще ближе, не моргая, и в уголках ее губ заиграла улыбка, когда она прошептала тем же страстным тоном, который звучал во мне еще долго после того, как я покинул ее гостиничный номер.