Кстати, о дочери придется сказать. Влад рвется помогать, вот пусть и… А я письмо Луше напишу. Письму Луша поверит.

С этими мыслями я уснула, с ними же проснулась. Из зеркала на меня смотрела Марийка.

Что ж, я и не желала превратиться в Марьяну. Ее на работу не пустят, а мне все еще нужны деньги.

Первый рабочий день показался мне адом. Уже к обеду я не могла разогнуть спины, а пальцы распухли от воды и соды. Как и предсказывала Глафира, посуда выскальзывала из рук и билась. Я то и дело ловила на себе недовольные взгляды старшей по смене. И старалась изо всех сил. Но…

- От тебя одни убытки, - вздохнула Глафира, закрывая табель учета. – Марийка, если завтра будет так же или хуже, послезавтра можешь на работу не приходить.

Домой я вернулась не просто уставшая, а разбитая. По Москве уже пустили трамваи, и один маршрут проходил недалеко от мастерской, но денег на билет у меня не было. Поэтому и на работу, и с работы приходилось ходить пешком.

Зайдя в мастерскую, я опустилась на ближайший стул и заплакала, закрыв лицо ладонями. Сдаваться не собиралась, но и право на минутку слабости имела. Все равно никто не видит.

Потом будет легче. Мышцы привыкнут, кожа огрубеет. Расслабляться нельзя, мне никто не поможет. Влад получит развод и забудет о моем существовании. А мне еще ребенка на ноги поднимать!

Но как же я устала… И за что мне все эти испытания? Я не по своей воле заняла чужое место!

Давясь рыданиями, я не сразу услышала, что в дверь стучат. Бросила недовольный взгляд на часы, вытерла слезы и спросила:

- Кто?

- Марьяна, это я.

Влад. Кто же еще придет в такой поздний час!

Очень хотелось сказать, что ложусь спать. Не пустить его под любым предлогом! Но…

Нет, не потому что муж. Он мне никто. Просто… чем быстрее мы разведемся, тем лучше. Наверное. И вдруг он что-то узнал о перевертышах?

- Сказала бы, что ты меня компрометируешь, но в этом нет никакого смысла, - произнесла я вместо приветствия.

Влад замер на пороге, а я с какой-то необъяснимой тоской подумала о том, что этот не очень красивый, но харизматичный мужчина никогда не будет моим.

- Это шутка, - вздохнула я. – Проходи.

Светлые волосы собраны в аккуратный хвостик. Костюм с иголочки. Начищенные ботинки. И коробка, перевязанная яркой лентой, в руках. Никак с подарком пришел?

Я порадовалась, что не зажгла яркий свет. Горела только лампа на рабочем столе. В полутьме Влад не заметит, что я плакала.

Влад поставил коробку на стол и сел на предложенный стул. Мне бы сейчас колокольчик, чтобы позвонить, вызвать горничную и приказать ей принести чаю.

Смешно.

- Это что? – спросила я, указав на коробку.

Влад молчал, а я не знала, с чего начать разговор. На языке вертелись лишь грубости.

- Пирожные, - ответил он грустно. – Прости.

Я удивленно на него посмотрела, и он счел нужным объясниться.

- Мне показалось неуместным приходить с пустыми руками, хотел тебя угостить. Но не подумал, что угощение будет неуместным.

- А что уместно? – обиделась я. – Буханка черного хлеба и кусок сала? Эта еда больше мне подходит?

- Я не это хотел сказать, - вспыхнул Влад. – Ты устала, не ждала гостей, а тут я…

- С пирожными, - подсказала я. – Гостей не ждала, ты прав. Но ты же по делу. Так это мое? Можно?

Он кивнул.

Я развязала ленту, открыла коробку и улыбнулась. Пирожные с княжеской кухни. Сегодня подавали корзиночки со взбитыми сливками и фруктами и трубочки с кремом. В нашу столовую принесли остатки, но я предпочла набить живот полезной пищей – супом, мясом и овощами. Мне нужны силы, чтобы не умереть на работе.

- Мои любимые, - сказала я исключительно ради Влада. – Спасибо.

Взяла корзиночку и слизнула верхушку с вишенкой. Откусила, пачкаясь в креме. Влад смотрел на меня, не скрывая удивления.

- Так вкуснее, - пояснила я, - чем ложечкой. Хочешь?

Я протянула ему трубочку. И, заметив, что он колеблется, поднесла пирожное к его губам.

- Кусай.

Он откусил… и схватил меня за руку.

- Что? – испугалась я.

- Что? – переспросил он. – Это ты мне ответь, что?

Влад отобрал у меня остатки пирожного и провел пальцами по моей кисти.

- Больно? – произнес он мрачно.

Я повела плечом. Врать, что покрасневшая кожа не болит, не хотелось. Но и жаловаться я не собиралась.

- Это такая у тебя… работа?

- Какая есть, - огрызнулась я. – На другую не берут. Горничной нужны рекомендации, а их у меня нет.

- У тебя есть тетя…

- Я не буду жить в скиту!

- Забери Таню. Она позаботится о тебе. Или даже… будет работать вместо тебя.

Я рассмеялась.

- Ничего, что я не Марьяна?

Я отняла руку и отошла от Влада, позабыв, на свою беду, что мне нужно прятать лицо от света.

- Ты плакала.