Броуди потянул поводок и снова забегал кругами. Из тумана донесся зловещий протяжный вой портовой сирены – сигнал для кораблей. Хлоя посмотрела на часы – одиннадцать минут восьмого, а Джеммы до сих пор нет. Наверное, сегодня она вовсе не придет. Видимость на воде приближалась к нулю, а тучи опустились так низко, что невозможно было сказать, где пролегает граница между небом и свинцово-темным океаном. Муссонный ливень усилился и стал ледяным, прилив был необычно низким, да и рассветало с каждым днем все позже. Что ж, для осени в Ванкувере непогода в порядке вещей.

Все северо-западное побережье такое, Хлоя. Даже в разгар лета налетают циклоны, дни становятся темными, как зимние вечера, туман и плотная дымка заволакивают горизонт, мешая видеть ясно, воздух холодает и сеется дождь. Люди торопливо идут по тротуарам, нагнув головы и подняв воротники, и почти не смотрят по сторонам. Они ныряют в подъезды, прячутся под зонтами и шляпами или натягивают капюшоны на самые глаза. Здесь каждый может вообразить себя невидимкой. Впрочем, едва ли хоть кто-то из окружающих утруждает себя наблюдением.

Ох уж эти ее внутренние голоса… они никогда не замолкали! Они болтали и болтали, дразнили, издевались, искушали, выдавали пространные комментарии по поводу всего, что Хлоя видела или думала, – в том числе и по поводу соседей. Голоса грубо вторгались в ее работу, отгоняя вдохновение всплывающими из ниоткуда пузырями посторонних мыслей и соображений, или бубнили на заднем плане, пока она читала или смотрела телевизор. Порой они бесконечно раздражали Хлою, но что с ними делать, она не знала.

Возможно, впрочем, что внутренние голоса всего лишь компенсировали ее нелюдимость и сдержанность, являясь естественной реакцией на одиночество. Иногда они произносили слова и фразы, не имевшие видимого смысла, и Хлоя считала их фрагментами воспоминаний, которые не могла отнести ни к какому определенному моменту в прошлом. Порой они изъяснялись в первом лице: «Мне нужно больше физических упражнений». Или во втором: «Ты не должна этого делать, Хлоя». Порой в них звучало почти сверхъестественное всеведение, а когда голоса начинали звучать со свойственным матери английским акцентом, можно было не сомневаться: сейчас последуют предостережения, наставления или нравоучения. Будь осторожна, Хлоя. Ничего не рассказывай о себе даже людям с виду вполне надежным или дружески к тебе расположенным. Перейди на другую сторону улицы, если какой-то человек покажется тебе подозрительным или угрожающим. Не привлекай к себе внимания. Не надевай яркую одежду. Никому не доверяй. Люди никогда не бывают такими, какими кажутся. Зло всегда рядом, оно только и ждет удобного случая добраться до нас и сделать больно.

Голоса всегда говорят о Зле так, словно оно пишется исключительно с заглавной буквы.

Единственным средством заглушить их безостановочную болтовню была водка, которую Хлоя пила по выходным, да снотворные таблетки, которые она изредка принимала. Впрочем, после того как одиннадцать дней назад ей исполнилось сорок, ситуация стала хуже, и Хлоя пока не знала, как ее изменить.

В порту снова прозвучал туманный ревун. Ледяные капли секли непокрытую голову Хлои, и женщина поежилась.

– Ну, Броуди, пора домой, – негромко проговорила она. – Заканчивай свои дела. Дома нас ждут вкусняшки и горячий кофе.

На самом деле скоро должна была проснуться мать, и Хлоя спешила вернуться, чтобы дать ей очередную порцию болеутоляющих таблеток.

Броуди выгнул спину и напрягся, слегка присев на задних лапах.

Тогда же она услышала…

Далекий плеск воды, разбиваемой мерными движениями сильных рук, пробился сквозь плотную пелену тумана, и Хлоя выпрямилась в предвкушении. Прищурив от дождя глаза, она всматривалась в колышущиеся волны, ожидая появления плывущей женщины.

Наконец в серой пелене дождя и тумана замаячила розовая купальная шапочка, за которой следовал большой желтый буй: единственные цветовые пятна на серо-стальном фоне воды. Шаровый цвет, вспомнила Хлоя. Кугельблау по-немецки. Представшая перед ней картина наполнила ее почти религиозным трепетом. Джемма всего на несколько минут отстала от собственного расписания – одинокая женщина в тяжелых соленых волнах. Постоянство, неизменность, рутина – все это было очень близко Хлое.

Женщина медленно, но неуклонно пересекала бухту, то исчезая в тумане, то снова появляясь. На берегу незнакомый мужчина играл со своим голдендудлем; он, казалось, вовсе не замечал женщины в волнах. Чуть дальше брели вдоль пляжа мужчина и женщина. Оба низко наклонили головы в капюшонах: похоже, разговаривали о чем-то важном и не обращали внимания ни на что вокруг. На плывущую женщину они вообще не смотрели.

Джемма достигла середины бухты. Из-за низкого прилива она находилась довольно далеко от берега. Броуди потянул за поводок, и Хлоя опустила взгляд. Пес облегчился, и она, достав из кармана совок и пакет, опустилась на корточки, чтобы убрать экскременты.