Подхожу к двери, замотанная в полотенце, и застываю в шоке. Спиной к двери стоит высокий парень, его тело обвито самыми разными татуировками, заставляя их играть на напряжённых мышцах. Голый. По его телу стекают струи воды, что льются из лейки. Но самое ужасное, что на кафельном полу перед ним стоит на коленях девушка и с пошлыми чмоками дёргает головой взад-вперёд.

Прикрываю рот ладошкой, чтобы не закричать. Но я совершенно не ожидаю того, что меня дёрнут назад, накрывая мою ладонь на губах большой мужской.

– Нравится подсматривать, Снежинка, – горячий шёпот на ухо запускает панику внутри.

Я хочу закричать, но именно в этот момент голова того самого парня, что стоит в душе голый, разворачивается в мою сторону, и я вижу, как его глаза горят. Страшным, похотливым огнём! Он подмигивает мне и растягивает губы в порочной улыбке, а меня уже оттаскивают в дальний угол раздевалки.

И если мозг понимает, что за спиной тот самый Чернобор, то тело будто впало в панику, и я всеми силами пытаюсь вырваться из его рук.

Я понимаю, что вишу в воздухе. Даже пальцы не касаются пола, и это пугает. Давид заталкивает меня в угол между шкафчиками раздевалки и нависает надо мной, будто скала.

– Ну, давай, Снежинка, – его губы растягиваются в коварной улыбке, а я прижимаясь лопатками к стене так сильно, насколько могу, потому что чувствую, если дёрнусь, полотенце сползёт. – Будешь кричать? – спрашивает Давид, будто наслаждаясь своим превосходством.

– Ты идиот, – шиплю я тихо, но здоровой рукой упираюсь в его грудь, чтобы не подпускать ближе.

Он пугает меня! И тем более сейчас, когда здесь никого нет.

Я только теперь замечаю, что на нём майка и спортивные шорты. У них тоже были спортивные занятия, а точнее, тренировка. Как оказалось, Чернобор играет в университетской баскетбольной команде.

– Отошёл от меня, или я на тебя жалобу напишу. Ты не имеешь права входить в женскую раздевалку. Там, – киваю в сторону входной двери, – для дебилов висит буква «же». Если ты не знаешь…

– Ч-ш-ш, – Давид прикладывает палец к моим губам, и я не только замолкаю, но и задерживаю дыхание.

Но тут его взгляд резко темнеет, а скулы становятся настолько чёткие, что я теряюсь. Опускаю взгляд и понимаю, что он смотрит на мою ушибленную руку.

– Это что? – спрашивает он, но его голос больше напоминает рык.

– Тебя не касается, – отвечаю я злясь. – Проваливай отсюда.

– Дава, идём, – раздаётся за спиной Чернобора довольный мужской голос. – Я кончил.

Мне становится неприятно, а ещё противно. Это отвратительно!

– Убери от меня свои грязные пальцы, – шиплю я, дёргая головой.

И я бы ударилась об угол шкафа, но висок бьётся об руку Давида.

– Ты всегда такая неуклюжая? – шипит раздражённо он. – В медпункт пошли.

Давид дёргает меня за руку, которой я в него упираюсь, и предательское полотенце распахивается, повисая на больной руке.

Сцепляю зубы, но совершенно точно не ожидаю, что Давид встанет ко мне настолько близко, что в момент, когда я уже готова была выпустить полотенце, он оборачивает меня им.

Глава 6

***

– Ты не расскажешь, что это за белое видение, Дав? – спрашивает, нагло скалясь, Сизый, а меня передёргивает.

Мудак. Стоял, своим задом светил на весь душ!

– Ты не мог другого места найти, чтобы присунуть этой девке? – спрашиваю я зло.

– Эй, полегче, друг, – хохотнул Арс. – Всегда же всё было в порядке. Да и кто же знал, что эта малышка будет такой любопытной.

Арс дёргает бровью и демонстративно поправляет ширинку.

– Я сейчас вот эту чашку тебе вылью на штаны, – рычу я. – А если бы я не пошёл тебя искать?

– Предложил бы и этой малышке присоединится, – отвечает Арс, расслабленно откидываясь на стул в кафе.

Одно движение, и костяшки моих пальцев приземляются ему на пальцы. Игра в кулачки. С детства играл с отцом, а потом с пацанами, Илюхой и Макаром. Сбивали пальцы, получали по шее, но не переставали. И сейчас ничего не меняется. Я знаю, куда бить, чтобы мои слова услышали.

– Да мать твою! – рычит Сизый, отдёргивая руку, и трясёт ею в воздухе. – Тебе что, мячом прилетело сегодня? Чего бесишься?

Знал бы, не бесился!

Я себя не понимаю. Две недели прошли насыщенно. И можно было бы выбросить эту вредину из головы, но не выходит. Как любит говорить мама, я слишком сильно зацикливаюсь на чём-то. И рыженькие, которых я часто выбираю, это мой фетиш. Но эта Лия выбивается из моего мировоззрения.

Молчу, внимательно смотря на друга. Вижу, что он зол, но мне насрать. С Арсом мы познакомились уже в универе, поступали на один курс. Но вместо того, чтобы воевать, как-то сразу решили, что лучше быть друзьями. Тем более врагами всегда можно успеть стать. Тем более всего хватает на нас двоих. И славы, и внимания, и девчонок.

Каждый из нас – наследник своего отца. У Сизого отец немного отбитый. А иногда мне кажется, что ему отдельное удовольствие доставляет издеваться над окружающими.