– Вот ты коза, – снова передразнивает меня эта белобрысая заноза.

Хватаю сестрёнку в охапку и в два движения оборачиваю вокруг неё одеяло. Её визг разносится не только по комнате, но и за её пределами.

Вика пытается отбиваться, но всё её приёмы я знаю, сам же и учил!

– Папа! – кричит наконец-то Вика, сдаваясь. – Меня Давид обижает!

– Она врёт, – хохочу я и начинаю её щекотать.

А через несколько секунд в дверях появляется отец. Складывает руки на груди и внимательно смотрит на нас.

– Папочка, родненький! – вопит Вика сквозь смех. – Спаси меня!

– Сама, моя маленькая вреднючка, – вот теперь отец улыбается. – Ты зачем брата дразнила?

– Давид, – а вот и мамин голос врезается в наш утренний дурдом.

Вскакиваю с кровати и поднимаю руки вверх.

– Сдаюсь, – сразу говорю я.

Отец уже не сдерживается, хохочет, а вот Вика вся красная, растрёпанная пытается вылезти из-под одеяла и бросает в мою сторону убийственные взгляды.

– Сынок, она же твоя младшая сестра, – качает головой мама, появляясь за спиной папы, и обнимает его за талию.

Я не помню родителей другими, хотя чем старше становился, тем больше узнавал об их прошлом. Иногда мне кажется, что это просто чьи-то выдумки, а иногда – что правда. Но вот такие, как именно в этот момент, они всегда.

Мама просто невероятной красоты женщина. Снежная королева, как её до сих пор называют. И отец: высокий, сильный, хотя уже и лицо покрылось морщинами, и ухо, части которого нет, только добавляют страху окружающим.

– Кто-то опоздает в университет, – говорит мама. – Нужно же сегодня что-то привести?

– Да, – киваю я. – Мне нужно документы передать, чтобы они пошли дальше. Да и встреча сегодня с группой.

– Дава, – отец смотрит на меня строго. – Я надеюсь, что этот год ты закончишь без приключений.

– Па, да я же никогда, – отвечаю ему.

– Папа, он пальцы скрестил! – вопит Вика, указывая мне за спину.

– Предательница, – шикаю на сестру, а она мне в ответ тычет язык. – Я постараюсь, чтобы в этом году всё прошло идеально, – добавляю я и снова показываю руки родителям.

– Не верю, – вздыхает мама, а вот отец только головой качает.

Через полчаса я уже мчу в универ. Мне бы побыстрее со всем разобраться да заскочить к кому-нибудь из девчонок. Сегодня в общаге заезды начинаются. Можно кого-то встретить и приятно провести время.

Кто бы не пользовался моим положением? Правильно, нет таких. Слава отца тянется за мной по пятам с самого детства. Сложно быть примерным и воспитанным, когда кровь просит другого.

Подъезжаю к общаге, и первые, кого замечаю там, это Макар Стальнов и Илья Борзый. Два друга детства. А ещё эти двое двоюродные братья, их мамы родные сестры. Эти два идиота сидят на капоте тачки Стальнова и над чем-то ржут.

– Ничего не меняется, – выхожу из машины и подхожу к ним. – Над чем ржёте? – спрашиваю я, пожимая им руки.

– Над ботаником с нашего курса, – отвечает Макар. – Он нас подставил, пришло время его научить уму-разуму, как любит говорить мамуля.

– Кажется, кому-то влетит, если этот ботаник расколется, – теперь ржу и я, понимая, что парни заигрались.

– Не нуди, Дава, – отмахивается Илюха. – Ух ты, посмотри какая, – неожиданно присвистывает он и кивает в сторону окна.

Я оборачиваюсь и зависаю, замечая в окне девчонку. Мелкая какая-то, однако, стоит ей повернуться боком, понимаю: грудь что надо. Но больше всего притягивают внимание её волосы. Длинные, распущенные и почти белые.

– Эй, ты куда? – в один голос спрашивают братья.

– Знакомиться, – отвечаю серьёзно. – Вы свистите, а я беру.

– Ну давай-давай, – хохотнул Макар, а я уже вхожу в общежитие.

Крик Галины Ивановны, коменданта общежития, слышен на весь первый этаж. Здороваюсь с вахтёром и заворачиваю за угол. Галина Ивановна, заметив меня, сразу меняет гнев на милость, и это радует.

Пока здороваюсь и общаюсь с ней, пытаюсь сообразить, зачем вообще пошёл сюда. Но стоит заметить её брезгливо сжавшиеся губки, как внутри что-то переворачивается. Тёмное, желающее крови или подчинения.

Беру ключи у Галины Ивановны и вызываюсь проводить эту принцессу к её комнате. То, как она держится, как отводит взгляд, может многое сказать. Ей здесь некомфортно. И это видно по тому, как она держится. Такая снежинка среди жаркого лета.

Говорю с ней на автомате, а когда улавливаю её запах, понимаю, что уже хочу её. Мы подходим к её комнате, но она всё так же не поднимает взгляд. Всё время смотрит куда угодно, но не на меня.

Но я совершенно точно не ожидаю того, что, как только она скроется за дверью, которую открыла одна из девчонок, с которой несколько раз расслаблялись, я только разозлюсь.

Ну послала, с кем не бывает. Свидетелей нет. Да и кто позволит себе рыпнуться в мою сторону? Но ключи от комнаты пятьсот пять до сих пор у меня в руках, так что я обязан вернуть их Лие, так зовут эту новенькую.