Руки Уайатта ложатся на мою грудь, большие пальцы скользят по соскам через спортивный топ, пока он не задирает ткань вверх. Теперь его руки на моей голой коже. Он ласкает мою грудь, пока Майло продолжает работать языком.

Однако движения Майло, хоть и полны энтузиазма, немного хаотичны. Посмотрев вниз, я вижу на его лице напряженную концентрацию, но он не выглядит так, будто сам получает от этого удовольствие.

— Тебе не обязательно это делать, если не хочешь. Я не хочу, чтобы ты продолжал, если тебе не в кайф, — говорю я, запуская руку в его волосы. От моих слов Уайатт тоже замирает.

Майло садится на пятки. Он использует смесь знаков и жестов, и я понимаю: он спрашивает, сделал ли он что-то не так. Боль в его глазах заставляет меня пододвинуться к самому краю кровати.

— Ты всё делал правильно. Но если тебе не нравится делать мне кунилингус, мы можем заняться чем-то другим. Секс должен быть в радость. Всем.

— Согласен, я не хотел на тебя давить, — подает голос Уайатт из-за моей спины.

— Мне понравилось, — показывает на знаках Майло (или что-то похожее, ему нужно больше практики).

Я секунду смотрю в его изумрудные глаза, пытаясь понять, правду ли он говорит или просто хочет нам угодить. В нем нет фальши, но я вижу что-то еще.

— Ты делал это раньше? — спрашиваю я по наитию.

Майло закусывает губу, закрывает глаза и качает головой.

— Эй, — я беру его за руку. — В этом нечего стыдиться.

— Ты девственник? — Уайатт вклинивается в разговор, пододвигаясь ближе. — Серьезно?

Я отвешиваю Уайатту звонкий подзатыльник и бросаю на него взгляд «заткнись нахрен», возвращая внимание к Майло, который явно борется со смущением.

— В этом нет ничего страшного, Майло. Просто жаль, что ты не сказал сразу. Открой глаза, пожалуйста.

Он слушается.

— Вообще-то, это довольно важное событие, — снова открывает рот Уайатт. — Тебе сколько, двадцать четыре? Как ты умудрился дожить до этого возраста девственником?

— Уайатт! — я снова бью его по груди. На этот раз сильнее.

— Я просто говорю, — он отстраняется из зоны поражения. — Ты, конечно, книжный червь, но неужели к тебе никто не подкатывал? Уж я бы точно подкатил.

Я уже готова выставить Уайатта за дверь, но Майло краснеет и застенчиво улыбается этому идиоту. Выглядит он при этом ужасно мило.

— Зато какой первый опыт! — не унимается Уайатт. — Я бы хвастался направо и налево, если бы моим первым разом был гребаный тройничок.

— Ну конечно, твои мысли только об этом, — вздыхаю я.

Майло высвобождает руку и спрашивает на знаках:

«Я был плох?»

В груди что-то щемит от тревоги в его взгляде.

— Нет, не плох. Но нужна практика.

— И отличный учитель, — добавляет Уайатт. — Занятия начинаются прямо сейчас.

Прежде чем я успеваю спросить, огромные мускулистые руки опрокидывают меня на кровать. Я вскрикиваю, едва не влетев головой в стену — спасают подушки.

— Давай, сначала познакомим тебя с пальцами, языки требуют больше сноровки. — Уайатт затягивает Майло на кровать, так что они оба оказываются на коленях у моих ног, прижавшись друг к другу боками.

— Майло, ты не обязан делать то, чего не хочешь, — повторяю я.

Он кивает и встречается со мной взглядом. В нем читается решимость. Ну ладно, погнали. Я столетиями не была с неопытными партнерами — обычно мне просто хочется быстро перепихнуться и уйти.

Но, кажется, еще пару дней назад я говорила то же самое о людях — что они не стоят возни. Так что какого черта?

— Ты с нами, Тацита? — Уайатт наконец решает уточнить, так как мои ноги всё еще плотно сжаты.

— Давай посмотрим, какой из тебя учитель, Уайатт.

Я отбрасываю все сомнения и снова развожу колени. Должна признать: жар, который вспыхивает в глазах обоих мужчин, когда они смотрят на мою наготу, чертовски приятен. За время нашего разговора они оба немного «остыли», но их члены быстро приходят в боевую готовность, стоит Уайатту провести рукой по моему бедру.

Глава 17. Майло

Это утро идет совсем не так, как я себе представлял, — хотя, честно говоря, я никогда особо и не рассчитывал, что секс мне «светит».

Я наблюдаю, как Уайатт ведет рукой по бедру Тациты, и невольно подаюсь вперед, тоже желая коснуться её. Мой член требует внимания, ему тесно в спортивных штанах, но я не уверен, не будет ли это странно — начать ласкать себя прямо при них.

Уайатт поворачивает голову ко мне, и я заставляю себя отвести взгляд от прекрасной женщины, раскинувшейся передо мной. Он наклоняется и снова накрывает мои губы своими; его однодневная щетина покалывает мою кожу. На этот раз он пускает в ход язык. Он больше, чем у Тациты, и действует более властно, доминантно. Я позволяю ему вести в этом сплетении и скольжении, а в голове взрываются мысли о том, как же это чертовски приятно — быть настолько связанным с кем-то.