Человечек порывисто поднялся, что привело к падению с кровати. Но, подобно подравшей его кошке, в падении он сгруппировался и приземлился мягко. Правда, тут же бухнулся на колени.

- О, благодарю, благодарю вас, сеньор! Вы спасли меня, вы перевязали мои раны, вы уложили меня на господскую кровать… Моя жизнь целиком принадлежит вам, благородный сеньор, и это не фигура речи.

- Полноте, друг мой, - начал я: в ситуации полной неопределенности мне еще такого «должника» не хватало…

- Мадре де дио! Вы назвали меня другом? – он натурально заплакал.

А я слегка запаниковал – нет, на этой самой Тверди, куда меня, судя по всему, занесло, подобные выспренние изъявления чувств, возможно, и в порядке вещей, но прежде я ни с чем таким не сталкивался. Метнулся в ванную, свернул крышку с какого-то флакона, промыл, налил холодной воды, принес несчастному.

- Вот, попейте и успокойтесь, пожалуйста.

Он выпучил глаза еще сильнее, но, к счастью, ничего больше не сказал, покорно принял воду и выпил до дна.

- Успокоились? – спросил я, и мой визави не вполне решительно, но кивнул. – Отлично. Давайте поговорим, если вы в состоянии. Начнем с начала. Кто вы?

- Хосе Натаниэль де Лос Трес Барбосес Террибле Бромиста, домовой из Арагона, к услугам вашей милости.

- Красиво звучит, - покачал головой я. – А как вы сюда попали?

- Превратности судьбы, - не пожелал вдаваться в подробности домовой, но попросил: - Добрый сеньор, вы меня чрезвычайно обяжете, если станете обращаться ко мне на «ты» - именно так веками предписывает этикет вести общение между домовыми и людьми.

- Принято, дружище Хосе Натаниэль. Но скажи мне, откуда у ис… арагонца вдруг имя «Натаниэль»?

- Дедушка был с Авалона, - потупил глазки мой собеседник. – Это страшно?

- Отнюдь, просто удовлетворял любопытство. Прости, сам представиться пока не могу, ибо понятия не имею, кто я, собственно, такой.

- Ну, это-то мне известно, - взбодрился арагонец. – Зовут вас, добрый мой сеньор, Фёдором. По батюшке – Юрьевич, по фамилии – Ромодановский. В настоящую минуту вы являетесь единственным наследником древнего княжеского рода.

Что и говорить, остаться при родных ФИО оказалось приятно – главное, чтоб вшивая интеллигенция князь-кесарем не дразнила, - так что выдохнул с немалым облегчением. Насчет наследника древнего рода – это, если верить давешнему взъяренному визитеру, ненадолго, до послезавтра. Но, пожалуй, оно и к лучшему: уйду, куда глаза глядят, авось, не пропаду: тело-то молодое, в порядок его привести только. Зато никто больше не будет пороть меня в гараже, между лимузином Bojarin и внедорожником Ursa.

- Там, у двери ты назвал меня «попаданцем». С чего ты… Как ты это понял?

- Видите ли, мой добрый сеньор, такие, как я, видят это запросто. В гараж притащили одного человека, потом Шаптрахор перестарался, ударил чрезмерно сильно… Насмерть. Но в следующую секунду вы ожили – только уж вовсе другим человеком. И я, признаться, этому рад – сказать по чести, прежний обитатель вашего тела был в самом деле изрядной канальей. И никто, кроме меня, этой подмены не заметил: уруки сильны и ловки, но не наблюдательны и вообще умом не быстры. Родион наш Гордеич – управляющий – обычный человек, и ему такого не дано. А больше там, кроме меня и, разумеется, вас, и не было никого. Души людей из другого мира приходят на Твердь не так уж и редко – хотя и не особенно часто. О большинстве таковых попаданцев отлично осведомлены маги Чародейского приказа и, несколько реже, ярыжки Сыскного.

- Ясно, - с умным видом кивнул я, хотя до ясности пока было далече. – А за что пороли это тело, не знаешь?

- Экзекуцию вам назначили за буйное распитие водки со снага, да еще в собственных покоях, что есть умаление и поношение родовой чести, и потрясение основ – правду сказать, с этим я полностью согласен. Это ж как себя нужно не уважать, чтобы пить со снага?

- Возможно, присоединюсь к твоему негодованию, но вот беда: я понятия не имею, кто такой, такая или такие снага.

- Орки, - пожал плечами домовой. – Зеленые орки, наихудшая их разновидность. Хуже них – только кошки. От снага есть шанс убежать, от кошки – увы.

- Так, хорошо, с этим разобрались. Теперь бы понять, чего от меня хотел тот богато одетый господин, что орал на меня днем, и почему он собрался выгнать меня отсюда через два дня, но не раньше?

- Ну, это просто, как хамон настрогать, - ухмыльнулся домовой.