Дом мельника представлял собой самое большое строение в деревне, напоминающее русский дом - двор по типу "глаголь".

Дом-двор типа «глаголь» изогнулся в плане буквой «Г», или, как его нередко называют, двор «сапогом». Здесь все хозяйственные помещения расположены под прямым углом к жилым, то есть сзади и сбоку от сеней. Выходит так называемый «двор с отливом», укрывшийся под «полой» двускатной крыши, общей для избы и хозяйственной части.

Войдя во двор, становится понятно, что был он особенно удобен в местах, где селения расположены на склонах холмов возле водоёмов, как в Карповке. Ведь если двор стоит в месте более низком, чем изба, то скат крыши двора будет более крутой, что имеет неоспоримые преимущества перед пологим скатом, на котором снег весной подолгу залеживается, и крыша быстро прогнивает. Хозяйство у мельника содержалось в относительном порядке, во дворе чисто, инструмент в сарае, скот в загоне, птицы в курятнике. Из сеней к нам вышла молодая девушка, фигуристая, со светлыми, с рыжеватым оттенком волосами, одетая в льняное светло-зеленое платье. Пояс был кожаным, на нем висела связка ключей и небольшое зеркальце. Оглядев меня со всех сторон, девица сказала:

- Что это ты тётка Агата, никак родственницу свою к нам привела? Димитрию будешь предлагать? - насмешливо, почти издевательским тоном, растягивая слова, говорила она, - Василина сватала за пьяницу Миколая. Ты отказала! Поди, надеетесь на богатого жениха? Так у нас полдеревни девок на Димитрия заглядывается!

- Рот прикрой, Даяна! - резко ответил Агата. Тон её голоса был ледяным. - Не твоего ума это дело. Мы к матери твоей пришли, помочь хотим.

Войдя в кухню, мы увидели еще одну девицу. На вид ей было 17 - 18 лет, худенькая, простоватое лицо с веснушками, светлые брови и ресницы. Она была похожа на старшего брата, с рыжеватыми волосами, заплетенными в две толстые косы. Одета попроще чем сестра, я бы даже сказала беднее. Рукава нижнего платья все в заплатках.

Пояс простой льняной, сплетенный колоском. Поверх выцветшего, некогда бордового суконного платья, был повязан серый фартук. В руках у неё была скалка, очевидно девушка раскатывала тесто для выпечки. Звали ее Марыся, и была она куда как приветливее, чем старшая сестра. Марыся проводила нас в небольшую комнату, которая была родительской спальней. На широкой деревянной кровати лежала женщина неопределенного возраста. Первое, что бросалось в глаза, это неестественно скрученная поза её тела. Лицо изможденное, серое, с пигментными пятнами, бледные губы. Морщинистые руки, с явными следами полиартроза. В каштановых волосах щедро пробивалась седина. Было видно, что она испытывала сильную физическую боль.

Я спросила Марысю, где можно вымыть руки, попутно задала ей несколько вопросов: сколько лет её матери, давно ли она мучается от болей, чем лечилась, бывают ли периоды, когда ей становится легче, или наоборот, когда боли усиливаются? Марыся смотрела на меня, как на загадочную зверушку, явно не понимая и половины моих вопросов. Удивленно ответила:

- Дык мамке уже 80 лет, вроде не старая ещё. А как младшего Георгия родила, так через год и болеть стала. Потом двоих скинула, - нехотя растягивая слова, произнесла девушка, - Батька то не сильно был рад, лишние рты кормить, - пряча глаза, показывая мне, где находится умывальник.

Я быстро вымыла руки с мылом, похожим на то, которое было в доме у Агаты.

Вытерев руки, явно не самым чистым и свежим полотенцем, пошла, осматривать больную. Агата ушла на кухню, заварить травы. Женщину звали - Маиза.

Я задавала вопросы, она морщилась и неохотно отвечала. Жаловалась на боли, постоянную утреннюю скованность движений, хруст в пояснице и коленных суставах, слабость, упадок сил и одышку. При осмотре увидела, ярко выраженную отечность в области поражения коленных и голеностопных суставов, увеличение объемов в области кистей рук и суставов пальцев. Как жаль, что здесь нет рентгена, МРТ, УЗИ. А ещё моей пациентке срочно нужен анализ крови на ревматоидный фактор. Хотя по внешним признакам было понятно, что у женщины тяжелая форма полиартроза.

Я попросила Марысю, позвать брата и велеть ему принести, как можно больше воды в баню. А сама Марыся должна затопить баню и вскипятить, как можно больше воды. Маиза выпил отвар, приготовленный Агатой. А я стала смешивать настойку и коренья для компресса. Потом сказала Марысе, чтобы приготовила самую большую бадью или лохань, будем запаривать травы для лечебной ванны...

В дом вошла Даяна, и недовольно глядя на меня, сказала:

- Что это ты командуешь в моем доме? Гоняешь сестру и брата почем зря, - выговаривала она мне, - Отлежится мать и полегчает ей. Не в первый раз пересекло.... Скоро оклемается....

- Не оклемается! - рявкнула я, - Дальше только хуже будет, если лечиться не будет, и вы помогать не станете, то сляжет окончательно. Больше не встанет. На своем горбу мать таскать будешь!?

Даяна недовольно поглядела на меня, и уже открыла рот, готовясь поспорить, как Агата грозно произнесла: