– Надо будет сказать, чтоб в саду пел, – отец вовремя вспомнил. – Хоть дроздов попугает, а то всю вишню склевали, заразы…

И резко, без перехода, как он это умел, продолжил:

– Я не знаю, что именно им понадобилось в поместье, но сомневаюсь, что они получили желаемое.

– …люби-и-ить… как мне жи-и-ить… – стёкла задребезжали. – Без тебя я не мо-гу-у-у… я болею и люблю-у-у-у…

Вой был полон печали и явно отражал глубину смятения, испытываемого братцем.

– Хотя… дроздам и так хватит, – сделал вывод отец. – Взрыв произошёл вследствие прямого конфликта энергий.

И сила его была такова, что на месте старого дома остался котлован, который залило водой. Люди же… матушки рассказывали, что даже камни, которые поднимали со дна, когда шло следствие, были оплавлены. Что железо превратилось в ржавую пыль, ткани истлели…

Так что верю.

В конфликт сил верю. И в неконтролируемый смешанный выброс тоже.

В семейной усыпальнице лежит гранитная плита с высеченными именами. Всё, что осталось от некогда великого рода Каэр.

– Возможно, то, что они искали, было уничтожено…

– А ты… ты не догадываешься, что именно?

– Я был младшим сыном, Кицхен. Не самым умным, не самым способным. Не тем, кому можно доверить семейные тайны. Тем более, что у старших братьев появились свои сыновья. А я планировал отделяться. Поэтому, увы…

Он развёл руками.

– Когда-то с братьями мы спускались в подвалы. Искали гробницу первого из рода Каэр. И кости твари, им уничтоженной. Впрочем, как и ты.

У меня покраснели уши. Не думала, что он знает и об этом.

– Все так делают, – отмахнулся отец. – Правда, нынешние подвалы далеко не так извилисты и загадочны.

Это да. Они до отвращения упорядочены. Никаких тебе изгибов, извивов, ответвлений и каменных лабиринтов с костями заплутавших героев. Последнее меня особенно расстроило.

Нет, вот лезешь за чудом, а находишь бочонки с квашеной капустой и горы репы.

– А твои братья тебе мало помогали.

– Они хорошие, – возразила я.

– Буду верным рабо-о-ом… постучусь в двери лбо-о-ом…

Ну, большей частью хорошие, не в минуты обострений.

– Хорошие. Я не спорю. Но ты понимаешь, что этого недостаточно, чтобы выжить?

– Думаешь, те, кто шёл… что они вернутся?

Думает.

Мы оба знаем.

Я ведь с двенадцати лет помогала ему границы обустраивать.

– Не знаю. Сперва я вовсе ни о чём таком не думал. Занят был. Сама понимаешь. Следствие. Потом похороны. Дом строить… вы вот появились. Там другие проблемы. И надо было растить. Учить… обеспечивать безопасность.

Киваю.

Безопасности отец уделял особое внимание. И теперь оно мне не казалось чрезмерным.

– Я многое сделал, но… не уверен, что достаточно.

– Я умру-у-у за тебя-я-я… не буду жить, не любя-я-я…

– Ещё два дня, – отец поднял взгляд к потолку. – Нет, я конечно, в своё время нагрешил, но… не настолько же!

– Ты роза моя… для тебя есть весь я…

В стекло ударилась птица, то ли оглушённая голосом брата, то ли вникнувшая в суть очередной поэмы.

– А что до твоего вопроса, – отец поглядел на меня. – Ты ведь сама понимаешь. Если здесь было что-то настолько ценное, то рано или поздно об этом вспомнят. И потому, Кицхен дэр Каэр, что нужно делать?

– Быть готовой ко всему, – отозвалась я.

Проверять охранную систему.

Пополнять запас камней, которые позволят ей работать даже в моё отсутствие.

– Й-а… тебя люблю… небо подарю…

Стекло зазвенело и осыпалось разноцветной крошкой.

– И не злить фей! Никогда! – добавил отец, затыкая уши.

– Небеса упадут… счастье нам будет тут!

Глава 6 Кое-что о спасении девиц и ответственности перед оными

После черной полосы в жизни Вики наконец-то наступило улучшение – законченый университет, смерть, война между демонами и ангелами.

Что вы знаете о светлой полосе в жизни.

С феей, которая была не просто так посторонней феей, а приходилась мне родной матушкой, получилось, если верить отцу, совершенно случайно. У него и в мыслях не было её злить. Вообще охотно верю. Идея как-то разозлить фею не пришла бы в голову ни одному нормальному, да и ненормальному тоже, человеку. Так-то феи существа миролюбивые. Но обидчивые.

С фантазией.

И силой, которой хватает, чтобы эту фантазию воплотить в самой изощрённо-причудливой форме. Ещё стоит добавить, что в большинстве своём феи имеют дурную привычку маскироваться под смертных женщин, правда, как правило прекрасных смертных женщин.

Ну а если сложить воедино прекрасную женщину, папеньку и сложные жизненные обстоятельства…

В общем, получилось, как получилось.

Папеньку я тоже могу понять. Даже у некромантов нервы имеются, кто бы там что ни говорил. И они отнюдь не железные. Вот он рассчитывал на тихую жизнь, строил планы по обустройству нового поместья и пополнению семьи, а вот узнаёт, что остался последним из рода.