О том, что произошло той проклятой ночью, отец знал мало. А говорил неохотно. Полагаю, он бы и вовсе молчал, если бы мог. Но эта история дорого обошлась роду Каэр.

Он с молодой женой добрался до столицы, где немного задержался, поскольку Танар полагали, что молодой паре стоит появиться в свете, дабы окончательно пресечь всякие-разные слухи.

Они и появлялись, демонстрируя чистое чувство, которое оправдывало побег.

А потом пришло то сообщение…

Глава 5 Немного о свободе творчества и делах былого

Походка Люциуса напоминала орлиную босоножку.

О том, как сложно быть личностью.

Он всегда рассказывал скупо. Отстранённо. Будто пытаясь оградиться этими словами от боли, которую мы сперва не понимали. А потом… потом я как-то представила, что их вдруг не стало.

Матушек.

И братьев.

И отца, пусть даже к тому времени мы с ним пребывали в состоянии постоянного недовольства друг другом. Для двух некромантов, вынужденных жить друг с другом, это скорее норма. Представила, что не стало самого дома. И лужайки. Сосны этой треклятой, которую, надеюсь, Киара вернёт к жизни. Представила и с трудом удержала закипевшую силу.

А отец, глянув искоса, произнёс:

– Теперь ты понимаешь.

Я же кивнула.

Понимаю. И почему он сделал то, что сделал. И почему продолжает делать. И… вообще понимаю. Но вопросов не стало меньше.

– Ты говорил, что дедушка был сильнее тебя. И твои братья, – тогда уже я пришла к мысли, что отец – далеко не так могуч, как мне представлялось в детстве.

– И их дети. Моя матушка обладала даром, пусть и не некромантии, но тёмным, как и тётушки, и мой дед… в этой усадьбе жило с две дюжины одарённых. И половина – некроманты. Только те, кто шёл сюда, это знали. И приготовились.

Отец болезненно сморщился, а я замерла, опасаясь, что вот сейчас он прервёт разговор, как это уже случалось прежде, когда он просто менял тему или вовсе замолкал, чтобы через минуту сухо и скупо потребовать повторить что-то из заданного.

Я бы, конечно, повторила.

И снова.

И опять.

И повторяла бы до тех пор, пока он, поморщившись, не бросил бы:

– Сойдёт.

Тогда я бы обиделась. Ненадолго. Но в тот раз он не стал уклоняться. Счёл меня взрослой? Или чувствовал, что отведённый ему срок подходит к концу? Говорят, что некроманты такое чувствуют.

Если так, тоже не понятно. Их было много, и если бы все что-то такое ощутили, то… как?

– Комиссия решила, что всё, что произошло – случайность, – это отец произнёс очень тихо. – А я не стал спорить. Отличная же версия. Танерийцы решили нанести удар по столице, направились сюда и наткнулись на поместье рода Каэр, где случайно выдали себя. И вынуждены были вступить в бой.

– Но ты не веришь?

Мне было уже шестнадцать. Я давно упокоила первого мертвеца. И подняла тоже. И на нежить ездила охотиться одна, пусть это не нравилось отцу, но он не останавливал.

– Нет, – сухое и короткое слово.

– Почему?

Я и сейчас помню тот разговор в каждой мелочи. Открытое окно. И запах свежескошенной травы. И голос Киньяра, который пытался петь. Получалось громко, но лучше бы получалось тише.

Отец, глянув на окно, хмыкнул:

– Всё-таки пить тогда надо было меньше… такие операции, Кицхен, планируются очень и очень тщательно. Ставки слишком высоки. И если бы танерийцы сунулись, они бы проложили весь маршрут, а не только место высадки. Следовательно, они бы знали, чьи это земли. И где стоит усадьба. И кто в ней обретается. Тогда зачем было лезть? Почему они просто не поднялись по реке?

– Их заметили?

– Кто? На реке постоянно шныряют лодки. Рыбаки там… и не рыбаки.

Контрабандисты.

Да, после первой войны отношения с Королевством Танер оставались довольно напряжёнными, но торговле это не мешало. Особенно той, которая в принципе плевать хотела на закон.

– Да и вообще, что стоило заплатить и их бы довезли хоть до дороги, хоть до столицы.

В этом тоже был смысл.

Не стоит ждать от людей, которые живут контрабандой, а порой не только ею, патриотизма и гражданской осознанности. Верю, что довезли бы. Может, не до столицы, но побережье здесь такое, что хватает тихих заливов и тайных пещер, из которых берут начало тайные же тропы.

– В любом случае, они могли высадиться выше, – отец повернулся к карте, что занимала всю стену. – Там даже удобнее. Места пустынные, живут рыбаки, с которыми договориться куда проще, чем с некромантами. А они полезли сюда. Причём в поместье.

Безумие?

И отец, видя моё недоумение, продолжил.

– Мой отец был умным человеком, да и брат не глупее. Из всего рода именно я отличался… несдержанностью. И в целом… – он махнул рукой, прерывая перечисление собственных недостатков. – Но и самый умный человек порой допускает ошибки. Они уверились, что славы рода Каэр и силы хватит, чтобы защититься от врага.

И теперь я вижу, что её должно было бы хватить.