— Девочки, все, заканчиваем, — устала я вконец от этих разговоров, — не нужны мне ни потрясающие Гордеи, ни сумасшедшие Артуры. Уж лучше я совсем без секса останусь, чем опущусь до подобных сомнительных персонажей.

— А Гордей-то и не сомнительный вовсе, Диана, а очень даже внушительный и вообще ого — го, — напоследок выдала Жанна, но я лишь молча выдрала из ее рук свой телефон, заблокировала его и кинула в сумочку, таким образом, навсегда закрывая эту неприятную тему.

Ну точно, еще я любовников по сайтам знакомств не искала.

Пусть они меня сами ищут, бегают за мной и упрашивают снизойти, а не вот это вот все! Диана Ольшанская я вообще или где?

На этой минорной ноте и завершился разбор кандидатов, а я выкинула всяких там потрясающих Гордеев из головы, даже не догадываясь о том, что прямо в эту самую минуту он продолжает мне писать...

Спустя примерно час наша веселая компания начала распадаться. Первой стройные ряды покинула Жанна, так как должна была сегодня отыгрывать сет в каком-то ночном и обязательном пафосном клубе столицы. Затем, еще минут через двадцать нас расцеловала в обе щеки Виолетта и упорхнула восвояси, ссылаясь на очередного состоятельного любовника, которого она планировала раскрутить на четвертый для себя брак. Или уж хотя бы на Бора-Бора.

И вот тут мы с Ланой наконец-то остались одни. Девушка затравленно глянула на меня, а затем прикрыла лицо ладошками, тяжко вздыхая.

— Да, брось, Мицкевич, все же обошлось.

— Это был почти полный провал! — застонала она.

— Но он же не случился, и ты можешь дышать спокойно, — ободряюще дотронулась я до ее плеча.

— У меня до сих пор поджилки трясутся, — глянула она на меня максимально несчастным взглядом.

— Выдыхай, подруга.

Конечно, это был простое руководство к действию, хотя я и понимала, как тяжело было Лане сделать это. У меня самой были свежи в памяти воспоминания, когда подруга еще не была вот этой сногсшибательной блондинкой с невероятной кукольной красотой. В детском саду ее почти не замечали, но вот уже в первом классе за ужасную фамилию и неказистый внешний вид дети принялись нещадно дразнить девочку. В средней школе дело усугубилось до тотальной травли. И только после восьмого класса, Светка Серобаба из гадкого утенка и неожиданно для всех превратилась в прекрасного лебедя за одно лишь лето.

У парней тут же рекой потекли слюнки. Но подруга помнила старые обиды и научилась быть сукой с теми, кто это оправданно заслужил.

А после выпускного наступило время ехать в Москву, но девушка понимала, что с ее именем столица переварит ее и выплюнет. А потому решила ходить конем и решительно потопала в паспортный стол, где написала заявление о том, что желает изменить свое имя со Светланы на просто Лану, а фамилию взять бабушкину.

Так и родилась на свет Лана Мицкевич, и то был уже совсем другой коленкор.

— Если Аракчеева узнает, что я когда-то была Светкой Серобабой, то мне звездец, Диана. Она растрындит эту новость на всю Москву.

— Как минимум, — кивнула я.

— Я не вынесу, если надо мной вновь будут смеяться.

— Не будут, — улыбнулась я собственным мыслям, — тем более, если ты выйдешь замуж и, вдобавок ко всему, возьмёшь фамилию мужа.

— Ольшанская, ты совсем рехнулась? — ошарашенно воззрилась на меня подруга, но я даже не думала тормозить.

— Погоди глаза пучить, Мицкевич, — потерла я руки, — потому что, кажется, я нашла способ решить твою проблему с родителями и твоей драгоценной квартирой на Якиманке.

— Замуж не пойду! — едва ли не рявкнула девушка.

— Слушай сюда, потом будешь ядом капать.

— Нет, я сказала!

— Ты вообще поняла, кто именно к нам сегодня подходил и чуть тебя не спалил?

— Да какая разница? Свалил и слава богу!

— Это был Величко.

— Кто?

— Ванька Величко! Ну же, вспоминай! — но Лана только непонимающе кривилась и смотрела на меня как баран на новые ворота.

— В душе не понимаю, о ком ты говоришь. У меня всегда было плохо с именами.

— Так, ладно, — выдохнула я и принялась вещать обстоятельнее, — ты же поняла, почему меня от имени Гордей так перекосило?

— А, это же был тот задрот, которого ты на последнем звонке развела, как конченого лоха?

— Именно! Не помню уже его фамилию только. Воронин? Воронов?

— Воронцов! — хлопнула в ладоши Лана.

— Точно! — кивнула я. — Гордей Воронцов. Вот! А у него лучший друг был — прыщавый блондин с кривыми зубами.

— Ой, боже! — принялась отряхиваться подруга так, будто бы по ней вдруг заползали тараканы. — Зачем ты вспомнила этого урода? Я до сих пор каждый год на двадцать пятое июня мою рот с мылом.

— Да, это было подло.

— Он засунул свой язык мне в рот по самую глотку, Диана! Это было не подло! Это было отвратительно! Он испортил мне выпускной бал! Из-за него я рассталась с Владиком! Ненавижу! Так, погоди-ка. Но при чём тут он?