Господи, до чего я докатилась?

Вот же черт! А передумать нельзя? Ну, как-то все переиграть? Не знаю, в конце концов, снять туфли и удрать отсюда, сверкая пятками. Нет?

Поздно...

Меня уже втолкнули в лифт и заключили в клетку из рук, обдавая таким чарующим и таким пьянящим ароматом настоящего, стопроцентного самца, что у меня в то же мгновение перегорели пробки. И свет погас!

Диана, прием! Как слышно?

— Ты очень красивая, — его ладонь опустилась на мою талию и медленно поползла выше. Обожгла прикосновением грудь, затянутую в плотный шелк платья. Потерла сосок, так что он предательски проступил, обозначая всем, что ему нравится такое нахальное обращение.

— Спасибо, — сглатывая выдавила я из себя, а через секунду задохнулась, когда мужские губы в момент обрушились на меня.

Сразу по-взрослому. Пошло. С языком.

Ах, Диана, Диана...

Глава 2 – Как я докатилась до такой жизни

Диана

За неделю до описываемых выше событий…

— Мои родители сведут меня в могилу! — с театральным закатыванием глаз и приложенной ко лбу ладонью, моя лучшая подруга Лана Мицкевич упала на стул и окинула всех присутствующим я-умираю взглядом.

Три пары глаз уставились на девушку в ожидании продолжения такого интригующего начала, но та держала провокационную паузу, самостоятельно вытащив бутылку шампанского из серебряного ведерка и налив себе щедрую порцию напитка в высокий бокал.

— Что на этот раз? — разглядывая свой идеальный, хищный, словно у гарпии, маникюр, спросила Виолетта Аракчеева. Эта была тупая, как пробка, но очень полезная для моей жизни знакомая, с которой я никак не могла себе позволить разорвать псевдодружбу, а потому неимоверно страдала каждый раз, когда смотрела в ее красивое, но не единожды правленное умелой рукой косметолога лицо.

Виола в свои двадцать восемь уже трижды побывала замужем и благополучно развелась. А сейчас пребывала в активном поиске четвертого кандидата на роль своего супруга. Бывшая модель, мать которой являлась редактором одного гламурного глянцевого журнала, а отец — финансистом, в данный момент прожигала жизнь и сорила деньгами направо и налево. Так, что еще про нее сказать? Ах, ну да — рыжая, бесстыжая, с четвертым размером силиконовой груди и ногами от ушей. Ну вот, собственно, и все.

— Ой, девочки! — потянула Лана и сделала вид, что вот-вот расплачется. Актриса погорелого театра, ни дать ни взять.

— Мицкевич, если ты сейчас же не откроешь рот и не начнешь говорить, то, клянусь, я стукну тебя по голове чем-то тяжелым! — а это подала голос Жанна Леманн. Как и Виолетта, девушка в прошлом была достаточно известной моделью, но несколько лет назад ушла из этого бизнеса и сейчас занималась музыкой, гастролируя по миру со своими диджей-сетами. А еще Жанна имела достаточно раскрученный Instagram*, не такой популярный, как у меня, конечно же.

— Мама и папа решили, что хватит с меня счастливой жизни! — со вздохом и на слезливой ноте выдала Лана. — Все выходные промывали мне мозги. Мол, бла-бла-бла, ты ведь женщина, а не электронно-вычислительная машина. И, оказывается, мне нужно не очередное повышение по карьерной лестнице, а муж, который в кратчайшие сроки заделает семеро по лавкам. И тогда-то я наконец-то пойму, что тихое семейное счастье на кухне и с бигудями на голове намного лучше, чем самореализация.

— Ну мы же не в средневековье живем, Мицкевич, — манерно, как и положено на московский лад, растянула слова Жанна, — просто скажи, что ты уже взрослая девочка и твои предки припозднились со своими советами лет на десять. Вот они и отвалят.

— Ты не знаешь, о чем говоришь. Они уже нашли мне подходящую кандидатуру.

— Ну-ка, ну-ка, и кто там у нас такой благонадежный? — с алчным блеском в глазах спросила Виолетта.

А вот я не на шутку напряглась, зная настойчивость и зубодробительную упертость родителей моей подруги. Мы были с ней знакомы еще с детского сада, затем вместе отучились и окончили одну школу, уехали в Москву и почти покорили ее. И я знала, что Лана Мицкевич сметет любого как бронепоезд, если хоть кто-то встанет у нее на пути.

А тут такое.

— Лан, ты серьезно?

— Да, — опрокинув в себя одним махом целый бокал шампанского, простонала подруга, — мать даже посмела ткнуть мне в лицо фотографией какого-то великовозрастного задрота. Это сын ее приятельницы: сорок один год, ярко выраженная лысина на башке и лишний вес, но зато невероятно перспективный, видите ли.

— Насколько перспективный? — прищурилась Аракчеева, потирая руки.

— В двадцать четыре года защитил кандидатскую диссертацию, через два года получил медаль академии наук, в тридцать три стал профессором кафедры МГУ. Доктор наук и профессор РАН, — отрапортовала Мицкевич, поочередно загибая пальцы.

— И чего ты тупишь? По мне, так нормальный мужик, надо брать, — обалдело вытаращила глаза Виолетта, и тут меня наконец-то бомбануло.