И вроде бы все идет как по нотам, а все равно жаром окатило. Не готова к его словам как будто бы была, что ли? Ой, ну все...

— Так любил, что девственность не со мной потерял, да? — выдала я и чуть сама себя салатником по башке не огрела. Вот зачем я это сказала, а?

Тупица!

— Так я скилл для тебя прокачивал, — легко и ни капли не стесняясь отрапортовал Величко, весело рассмеявшись.

— Жаль, что зря.

— Лана...

— М-м? — подняла я на него глаза, полные равнодушия, хотя внутри у меня творилась что-то странное, если не сказать противоестественное. Горело, пекло, сводило судорогой – мистика, не иначе.

— Перепела.

— Что? Да я только пригубила, — покосилась я на свой бокал с шампанским.

— Говорю, на горячее не борщ и не мясо по-французски, а перепела в медовой корочке с грушей.

Я же только посмотрела на этого перца, прищурилась и решила переходить к делу, а то что-то больно мы засиделись. Да и Величко реально напрашивается на то, чтобы ему закатали губу как следует. Скилл он прокачивал для меня, вот умора...

— Как чудесно, — улыбнулась я и стрельнула в него кокетливым взглядом из-под ресниц, а затем театрально вздохнула, показывая всей своей сущностью, что спектакль окончен, гаснет свет.

— Все для тебя, Лана.

— Спасибо, Ваня. Жаль только, что это возможно лишь единожды.

— Это еще почему? — нахмурился Величко.

— Это потому...

— Не понравилось тебе здесь, что ли?

— Наоборот, Вань, очень понравилось, — снова вздохнула я и с безграничной грустью отвела глаза.

— Что такое?

— Родители, Вань.

— И?

— Все пропало! Они нашли мне жениха, и уже в эти выходные я еду с ним знакомиться.

— Чего? — скривился блондин, а я внутренне улыбнулась.

Давай, мой милый, глотай крючок глубже!

Глава 9 – Самка богомола

Свет-Лана

Я с усердием нацепила на себя вид скорбящей и угнетенной великомученицы с сияющим нимбом над головой. Во взгляде горели ярким пламенем все страданья мира. Пальцы нервно тискали салфетку, торопясь поймать слезинку, если она вдруг «ненароком» сорвётся с глаз. Ну а вишенкой на торте стала моя нижняя губа, которую я типа как нервно покусывала, заставляя Величко поверить в то, что дама в беде и ее нужно срочно спасать.

— Я не шучу, Вань. Мои родители настроены максимально решительно! — страдающим голосом изрекла я.

— Так ты скажи им «нет», они и угомонятся.

— Думаешь, я не пробовала? — едва ли не заломила я руки.

— И каков результат?

— Нулевой, если не сказать, что отрицательный.

— Так, ну погоди-ка, на дворе какой год-то, Лана? Мы же не в средневековье живем, чтобы предки за тебя решали, за кого выходить замуж, а за кого нет.

— Конечно, ты прав, — подняла я руки вверх, принимая его слова, — да и мама с папой понимают, что за волосы под венец меня никто уж точно не потащит, но психологического прессинга никто же не отменял. А мне теперь что, не общаться с любимыми родителями? Я единственный ребенок в семье, если что, и ближе них у меня никого нет. И тут такое...

— Какое? — нахмурился Величко, а я метафизически скрипнула зубами, злясь, что этому тугодуму приходится все разжёвывать по десять раз. Чего непонятного — горе у меня! Будь мужиком, помоги бедной девушке, а не время трать на лишние вопросы.

— Вот представь, Вань: приезжаю я в отчий дом, а там, естественно, уже сидит причесанный мужик в костюме, заочно одобренный родителями. Я, разумеется, стараюсь вести себя учтиво и все такое, но даю понять, что без любви замуж не пойду. И все — точка! А дорогая мама от такого поворота каждый раз помирать собирается.

— Реально, что ли?

— А кто ее знает? На вид и не отличить от правды. Отец тоже не далеко ушел...

— Что?

— Гипертонический криз как по заказу.

— М-да...

— И я, с одной стороны, не могу их осуждать — они внуков хотят. А с другой — никогда по расчету замуж не пойду. Мне чувства нужны. Взаимные, Вань, а не вот это вот все, когда стерпится — слюбиться.

— Ну, это правильно, конечно.

— Конечно, — кивнула я и театрально всхлипнула, промокая салфеткой уголки глаз.

— Лана, ну не плачь, — подсел ко мне поближе блондин и чуть приобнял за плечи, пытаясь приободрить. Но мне-то его обжимания, что мертвому припарки. Мне предложение нужно было услышать, причем конкретное и так, чтобы от души и с чувством сказанное.

Давай, рожай, Величко!

— Да как тут не плакать, Вань? Они вообще, знаешь, что, мне тут на днях заявили?

— Что?

— Что если я и в этот раз их выбором не удовлетворюсь, то они собирают вещи и переезжают сюда, в столицу, дабы лично и на постоянной основе, то бишь ежедневно заниматься поиском мне спутника жизни и отца моих детей. И, уж можешь поверить, они не успокоятся, пока, либо не достигнут своего, либо не доведут меня до психушки!