До утра я ворочался обдумывая как жить дальше. Борзята обеспечил меня заказами с помощью которых я смогу расплатиться по долгам сделав всего-то десять столов. Осталось только убить десять слизней и не сдохнуть в процессе.

Я скатился с печки с первыми лучами солнца и первым делом проверил Древомира. Живой, весь в поту, лёгкие всё так же свистят. Быстренько приготовил еды, а после разбудил мастера и выслушал поток брани. Судя по тому как энергично он вспоминал мою мать, Древомир шел на поправку.

Мы перекусили, я дал мастеру лекарства и не теряя времени рванул на улицу. Прямиком в рассветную мглу. На улице была такая тишина, что даже жутко. А ещё холодина от которой зуб на зуб не попадал.

Я направился к дому деда Тимохи, которому вчера помогал править ворота. Подошёл к калитке и постучал. Тишина. Постучал громче. Потом ещё громче, но снова никто не вышел. Пришлось применить тяжелую артиллерию в виде вопля:

— Петруха твою мать!

Спустя минуту ставни скрипнули, и в окне показалась рыжая голова, помятая, заспанная, с отпечатком подушки на щеке.

— Чё орёшь? — буркнул он, щурясь от утреннего света.

— Тебе работа нужна? — спросил я без предисловий.

Парень мигнул, перегнулся через подоконник, оглянулся по сторонам. Видимо, проверял, не греет ли уши дед и ответил шёпотом, наклонившись ко мне:

— Дед меня уже достал, если честно. Живёшь на моей шее, лодырь, в мои годы я уже три избы поставил… Каждый день одно и то же, с утра до ночи. Так что, да. От работы не откажусь.

— Тогда спускайся, — кивнул я. — Есть разговор.

Через минуту Петруха вывалился из двери уже одетый, хотя рубаха была застёгнута криво, а сапоги не на ту ногу, что он обнаружил только на третьем шаге и, чертыхаясь, начал переобуваться, прыгая на одной ноге.

— Ну? — спросил он, управившись с обувью. — Чё за работа?

— Ты довольно сильный малый, — начал я, прикидывая, как подать предложение так, чтобы не отпугнуть, но и не приукрасить. — Мне как раз нужен бугай. Но самое главное чтобы к силе ещё и смелость прилагалась.

— Смелость? — Петруха нахмурился и почесал висок. — В каком смысле?

— В прямом. Работа состоит из двух частей. Во-первых нужно шляться по лесу и убивать слизняков. Во-вторых, будешь помогать мне делать такие же столы, как тот, что ты видел вчера.

Петруха вытаращил глаза так, что веснушки на его лице, казалось, раздвинулись в стороны, освобождая место для изумления.

— Ты чё, с дуба рухнул?! — выпалил он, и голос его сорвался на фальцет. — Убивать слизняков?! Я тебе чё бессмертный что ли? Я конечно сильный малый, спорить не буду, но охотиться на слизь… Это же… Федьку-то вон сожрали, а он мужик покрепче меня!

— В гололёд старухи выходя из дому головы проламывают поскользнувшись. Так что теперь, из дому носу не высовывать? — Парировал я. — Посмотри на меня. Я меньше тебя вдвое, но даже так смог вчера одного убить. У слизня есть ядро. Это такой камешек размером с орех, светится внутри тела. Разбей ядро и слизень сдохнет.

Петруха смотрел на меня так, словно я предложил ему лично сразиться с драконом за право жениться на принцессе. То есть с выражением «ты безумец, но мне интересно».

— Буду платить по два серебряных за одного слизняка, — продолжил я, давя его аргументами. — И ещё два серебряных получишь за помощь в производстве стола.

Петруха почесал затылок и спросил:

— А долго стол такой делается?

— Дня три, — ответил я. — При условии, что слизь добыта и материалы подготовлены.

Петька замер. Глаза его расширились, зрачки забегали, а после он заговорил медленно загибая пальцы:

— Это чё получается… Один стол за три дня. За месяц десять столов… Это чё, за месяц можно четыре золотых заработать что ли?!

Цифра была завышена, так как он считал без выходных, без задержек и без учёта того, что добыча слизи не всегда будет проходить гладко. Но я не стал его поправлять, потому что горящие глаза потенциального работника это лучший двигатель прогресса.

— Можно, и больше, — кивнул я. — Но только в случае, если будешь работать. Сами золотые в карман не запрыгнут.

— Тогда я согласен! — выпалил Петруха так быстро, словно боялся, что я передумаю. — По рукам!

Он протянул широкую как лопата ладонь, с мозолями и въевшейся грязью под ногтями, и я пожал её. Хватка у Петрухи была что надо, от неё у меня даже пальцы захрустели.

— Тогда через полчаса жду тебя у частокола, — сказал я смотря нанятому мной работнику в глаза. — Запасёмся мхом, корой и всякими корягами для столов. Каждая столешница это отдельная композиция, и материал нужен разный: мох зелёный, мох белый, кора берёзовая, кора сосновая, камешки из ручья, коряги интересной формы. Чем больше наберём, тем больше вариантов будет. А охотой на слизь займёмся завтра.

Петька кивнул и убежал в дом готовиться. Я было направился к дому Древомира, но из-за поворота вывернула компания, при виде которой я мысленно застонал.