— Зафиксировано длительное переохлаждение

— После перепада температур начат процесс закалки организма (20%)

— Недостаточное поступление питательных веществ, ресурсы организма истощаются

— Соблюдены нормы гигиены

— Еловый отвар положительно сказывается на лёгочной системе и иммунитете

Совокупный эффект: срок жизни продлён на 2 часа.

Смерть наступит через 8 дней, 5 часов.

Сегодня эффект от баньки был куда менее весомым. Оно и понятно. Шлялся весь день по лесам, морозил бубенцы, да и не ел толком. Ну да ничего. Завтра меня ждёт весьма увлекательный день, который может значительно приблизить день наступления смерти.

Войдя в дом Древомира, я подбросил дровишек в печку и залез на неё укрывшись войлоком. Глаза закрылись сами собой и я провалился в беспамятство.

Проснулся ни свет, ни заря. Слез с печи и принялся кулинарить. На этот раз вернулся к истокам и пожарил картошку на сале. Древомир ещё спал, я оставил его порцию на тумбочке вместе с отваром. Сам позавтракал и пошел мародёрить!

Выйдя на улицу, обыскал двор Древомира словно следователь на месте преступления. Мне нужно было оружие. Что-нибудь колющее, длинное, желательно такое, чтобы между мной и плотоядной слизью оставалось хотя бы полтора метра дистанции. Ведь подходить к этой дряни вплотную было чистым самоубийством.

В дровяном сарае, за грудой поленьев и каким-то ржавым хламом, нашлись вилы. Старые, с деревянным черенком и четырьмя железными зубьями, покрытыми рыжим налётом. Я покрутил их в руках осматривая со всех сторон. Длина черенка чуть больше метра, зубья острые, несмотря на ржавчину. Против волков бесполезны, а вот против бескостного мешка с желе, могут сгодиться.

Рядом с вилами обнаружилось ведро. Литров на пятнадцать, дубовое, с железными обручами и массивной дугообразной ручкой. Тяжёлое, даже пустое, но мне нужна была ёмкость для сбора слизи, и ведро подходило идеально. Даже если слизь будет обладать кислотными свойствами, то дуб она сожрёт не скоро.

Вилы, ведро, топор и нож за поясом. Арсенал, конечно, не ахти, примерно как выходить на медведя с воздушкой, но это лучшее что у меня есть. На всякий случай метнулся в своё бунгало и одел на себя вторую рубаху. Она была великовата, но лучше чем ничего. Выйдя из дома я бодрой походкой направился в сторону частокола.

Ворота охранялись двумя мужиками с копьями, которые при моём приближении переглянулись с выражением людей, наблюдающих цирковое представление. Оно и понятно: тощий оборванец в перчатках, с вилами в одной руке, ведром в другой, топором за поясом и физиономией висельника.

— Куда собрался? — спросил тот, что повыше, лениво ковыряя пальцем в зубах.

— По грибы, — ответил я, не замедляя шага.

Оба заржали. Тот, что пониже, хлопнул себя по колену и прокомментировал:

— С вилами по грибы? Ха-ха-ха! Видать ты идёшь не собирать их, а охотиться на грибы то.

— Выходя из дома никогда не знаешь что тебя ждёт. Может грибы, а может смерть от удушья. — Прокомментировал я не оборачиваясь.

— Ох ё. И то верно. Федька покойник согласился бы с тобой. — Кивнул высокий. — Ну давай грибник. Надеюсь не присоединишься к Феденьке то.

— Я тоже на это надеюсь. — Ответил я выйдя за ворота.

Глава 6

Лес встретил меня холодом и запахом прелой листвы. Держа в руках вилы я озирался по сторонам и радовался тому что надел две рубахи. Пусть и слабо, но они грели. Я шёл по раскисшей тропе в поисках места, где я вчера обнаружил застывший пласт мёртвого слизня.

Логика подсказывала, что если один сдох здесь, значит, другие тоже водятся поблизости. Как тараканы: если увидел одного, значит, за стеной их сотня. По пути я решил заскочить к ручью и проверить ловушку. Вот только результат охоты оказался… мягко говоря, разочаровывающим.

Ещё издали я заметил что петля была сорвана, а перекладина сдвинута. На земле были отчётливо видны следы борьбы. Взрытая земля, клочки шерсти на колышке. Зверь попался, это факт, но лыковый шнур не выдержал. Он не порвался, нет, всё было куда прозаичнее.

Шнур размок от дождя и утренней росы, а потом растянулся, как старый свитер после стирки. Петля, которая вечером плотно затягивалась при натяжении, за ночь превратилась в аморфную баранку, из которой любой уважающий себя заяц мог вывернуться, даже не особо напрягаясь. Что он, судя по всему, и сделал.

— Твою же мать, — выругался я тяжело вздохнув и воткнул вилы в землю.

Ошибка была очевидной: лыко очень хорошо впитывает воду, и во влажной среде теряет прочность и упругость. Я это знал теоретически, но не учёл практически. На стройке за такую ошибку меня бы засмеяли, и поделом, потому что расчёт нагрузок без учёта условий эксплуатации это даже не ошибка, это профанация.

Хорошо. Урок усвоен. Нужен другой материал для петли. Что-то, что не боится влаги и держит форму при намокании. Я задумался, почесал подбородок через перчатку.