— Ты такая красивая, — прошептал он с болью в голосе и запустил руку в волосы. — А я чувствую себя таким подонком. Ты слаба и умираешь, а я пялюсь на тебя, пуская слюни.

Я заметила. Ну, у него изо рта не капала слюна, но под боксерами выступала эрекция. Мне не терпелось снова почувствовать его, провести рукой по его бархатистой стали. Я так соскучилась по нему. Очень сильно.

— Иди ко мне, — прошептала я.

Он придвинулся ко мне, и мы оказались лицом к лицу, почти касаясь губами. Его член задел мое бедро, и я закрыла глаза, а из его груди вырвался сдавленный стон.

— Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне. Мне это нужно.

— Но ты же…

Я прижала палец к его губам, приказывая замолчать.

— Пожалуйста.

Он задышал чаще, его глаза засияли. Уайетт осторожно положил руку мне на бедро. Его тёплая ладонь, словно огонь, согревала мою кровь. Я тут же поджала пальцы на ногах.

— Я столько лет мечтала оказаться с тобой в одной постели, — прошептала я и провела пальцем по его груди. — Чтобы мы были вместе, чтобы ты любил меня, потому что я уже тогда любила тебя. — Он напрягся, как струна, его дыхание замерло. — И я не хочу умереть, так и не узнав, каково быть с тобой. Хочу, чтобы эта ночь стала тем, чего у нас никогда не было.

Он с шумом выдохнул.

— Боже, Эйвери. А что, если я причиню тебе боль?

— Ты не можешь этого сделать.

— А что, если это ускорит развитие болезни или усугубит её?

— Этого не произойдет.

— Но как ты можешь быть в этом уверена?

— Ведьмы из СВС постоянно говорили о том, что никакие мои действия ничего не изменят в моем состоянии.

— А что, если у тебя закончатся силы? Ты едва могла сидеть.

— Тогда тебе придётся сделать всю работу.

Он застонал словно от боли, а затем резко сделал вдох.

— Это ничего не изменит.

— Тогда и беспокоиться больше не о чем.

Прежде чем он успел передумать, я обняла его за шею. Мои пальцы скользнули по шелковистым мягким волосам на его затылке, его кожа была такой тёплой. Я притянула его ближе.

И его тёплые губы коснулись моих.

Я нежно поцеловала его. Его губы были твёрдыми, а прикосновения — до боли нежными, несмотря на огонь, который разгорался внутри меня.

Когда не ответила на его нерешительный первый поцелуй, он придвинулся ближе, и я почувствовала каждый напряжённый дюйм его тела.

Я застонала и лизнула его, чтобы снова ощутить его вкус.

Уайетт застонал в ответ, обхватив меня рукой за талию. Потом начал разминать мышцы моей поясницы сильными и уверенными пальцами.

Меня охватило удовольствие, и я блаженно вздохнула, ощущая, как его руки скользят по моей спине, ягодицам и бёдрам. В нём чувствовалась такая сила, но Уайетт сдерживался, лишь слегка надавливая, чтобы успокоить и возбудить меня, а когда я вздыхала или закрывала глаза, он останавливался.

Его нежность сводила меня с ума. Может, я и была слаба, но по моим венам уже текла расплавленная лава. Я хотела быть с ним, внизу живота вспыхнула боль, разливаясь по всему телу. И она пересилила любое опасение о моем здоровье или беспокойство о моём благополучии.

Я хотела его. Желала его так отчаянно.

Годами мечтала о том, как он возьмёт меня, сделает своей, а я заберу кусочек его сердца и буду хранить в своей душе.

Уайетт поцеловал меня в подбородок, а затем слегка прикусил шею. Он медленно двигался вниз. И явно не собирался торопиться, пытаясь свести меня с ума от страсти и желания.

Но он не смеялся. Не улыбался мне. Его губы ласкали каждый дюйм моей кожи, а руки продолжали гладить, исследовать и нежно мять.

И когда его губы опустились к моей груди, меня поразила его нежность. От него исходила энергия, такая пьянящая и наполненная желанием, я могла почувствовать её, даже не имея магии.

Я чувствовала его твердый, как сталь, член у своего бедра.

Уайетт поцеловал меня в ключицу, а потом ловким движением пальцев расстегнул мой бюстгальтер и перекинул тонкую ткань через плечо.

— Ты такая красивая, — прошептал он, смотря на мою набухшую от желания грудь.

Я выгнулась дугой, требуя, чтобы он доставил мне удовольствие.

Он обхватил мою грудь, опустив голову. Тёмные волосы свисали с его лба и щекотали мою кожу, а его язык скользнул по соску.

Я громко застонала, все тело задрожало.

Зарычав от удовольствия, Уайетт полностью втянул мой сосок в рот, от чего я вскрикнула. Он проделал то же самое с другим соском, а затем начал играть на мне, как на скрипке, то ускорял, то замедлял темп поцелуев, то покусывал, то пощипывал мои соски, и отстранялся, когда я начинала извиваться под ним.

— Ты такая красивая, — прохрипел он.

Я вдохнула, когда он снова начал ласкать и посасывать мою грудь, с каждым разом всё более отчаянно. Он глухо зарычал и стал нежнее, слегка пощипывая мои соски, словно извиняясь за свою страсть.

Но я не хотела нежности.