Медведоед использовал секунду, пока люди отвлеклись на крики, и рванул мимо полукольца, пробив его на стыке между двумя группами. Копья ткнулись ему в бока и бесполезно проехали по шкуре, а зверь уже несся вперед, снес чью-то поленницу и вломился в стену сарая. Бревна затрещали, крыша просела, а медведь вывалился с другой стороны и оказался уже в тридцати шагах от центра деревни.

— Перехватывайте! Не пускать дальше!

Мужики бросились следом, но зверь двигался быстрее, чем люди в доспехах. Гундар бежал и понимал, что теряет контроль. Все разваливалось одновременно и со всех сторон, этот медведь прорывался в глубь деревни, а на стене дела тоже обстоят далеко не хорошо. На западе кто-то орал про кошку, которая прорвалась через частокол, и мимо пронесли обмякшего раненого, двое стражников тащили его под руки, и по тому, как безвольно болтались ноги и запрокинулась голова, Гундар понял, что лучше не смотреть.

И ведь до этого момента все шло настолько хорошо, что Гундар сам себе не верил. Башни и ворота, построенные по указке мальчишки, которого полдеревни до сих пор помнит как мелкого воришку, сдержали такой удар, от какого не устояла ни одна деревня в округе.

Он слышал много рассказов о нападениях жил, расспрашивал выживших, изучал все доступные тактики, и каждый раз одно и то же: звери давят числом, стены ломают за час, дальше резня. А тут звери завязли в ловушках, бараны запутались в рыбацких бреднях, ворота восстанавливались от ударов, и даже лучники, которые в мирное время попадают в забор через раз, умудрились нанести ощутимый урон, потому что промахнуться по такой толпе невозможно при всем желании.

Мало того, не пришлось даже использовать все доступные варианты. Огонь так и не задействовали, хотя те же засеки и кучи хвороста расставлены заранее. Звери боятся огня, это все знают, но беженцы из Сухостоевки попытались отпугнуть зверье, зажгли стога сена, вот только звери на это не обратили ни малейшего внимания. И мало того, что таким образом не удалось остановить нападение, так еще и полдеревни спалили прежде чем оттуда убежать. Ветер подхватил искры, те осели на крышах домов, и дальше уже никаких колодцев не хватит чтобы всё потушить.

Все-таки стоит понимать, что это не просто дикие звери, а усиленные Основой и ведомые Жилами. Их огонь только разозлит, и это Гундар смог увидеть собственными глазами на примере мужика с факелом. Ну а смазка не загорелась — об этом Кейн уже предупреждал, не горит она толком и защищает шкуру от горения.

Зато даже одни ловушки дали врагу такие потери, о каких не мечтали лучшие практики из соседних поселений. Хотя Гундар отдавал себе отчет, что деревня и без мальчишки не из слабых: лес рядом, Основа в каждом кустике, и для практиков тут условия вдвое лучше, чем где бы то ни было.

Казалось бы, еще вчера этот оболтус бегал и тащил вяленое мясо прямо из-под носа Торба. Каждый раз попадался, каждый раз его прощали. Не только потому, что отец когда-то заслужил уважение, хотя и не без этого. Просто свой, деревенский, никуда не денется, рано или поздно за ум возьмется. И вот, пожалуйста, взялся.

С западного участка стены донесся протяжный вой, а потом оборвался, значит, кошку все-таки достали, или хотя бы ранили. Но тут же раздался новый крик, уже ближе, и послышался грохот рухнувшего чего-то тяжелого. Мимо протащили еще одного, этот стонал и прижимал к животу окровавленные руки, а те, кто его нес, старались не смотреть вниз.

Медведоед тем временем уперся в бревенчатый дом и принялся колотить лапами по стене, выбивая здоровенные куски дерева и щепу. Мужики окружили его снова, копья торчали со всех сторон, но приближаться вплотную не решались, потому что последний, кто попробовал, лежал сейчас где-то позади с переломанными ребрами.

И в тот момент, когда Гундар уже прикидывал, не послать ли все-таки за Больдом, потому что медведи на стене и вот это чудовище почти на площади складывались в картину, из которой без потерь уже не выйти, за спиной раздался голос.

— Отойди!

Мальчишка несся по улице с корчелыгой в руках и безумной улыбкой на лице, а руки светились Основой так, что видно за двадцать шагов. Конструкция в его руках не поддавалась никакому описанию, и опознать в ней оружие с первого взгляда не смог бы никто.

Длинная гибкая жердь в два с лишним метра, и сейчас она изогнута дугой, как лук перед выстрелом. А на конце этой жерди насажен обрубок железного дерева длиной в руку, один конец которого стесан клином, и на скошенной грани что-то горит. Какой-то рисунок, линии расходятся от центра пучками, изгибаются и закручиваются, и Гундар такой руны не видел ни разу в жизни ни на одном клинке.

— Хыть!

Рей оттолкнулся и взлетел, и Гундар машинально отшатнулся, потому что мальчишка летел прямо на медведя, занеся над головой эту нелепую киянку клином вперед. Медведоед начал разворачиваться на шум, но не успел. Рей приземлился на спину зверя, изогнутая жердь пошла вперед и начала распрямляться, и вся копившаяся в согнутой дуге сила упругого дерева хлестнула через древко прямо в клин.