Короткий взгляд его брата из-под надвинутой на глаза бейсболки пробивает грудь насквозь. Воздух из легких выходит с хрипом.

- Отойди, - велит он брату и, отодвинув рукой в сторону, подходит к его машине и садится за руль.

- Я сам!.. Блядь!.. Влад!

Тот второй садится в джип и начинает сдавать назад. Левша тоже включает заднюю и давит на газ. С пробуксовкой седан трогается с места.

Я делаю шаг вперед, потом еще один, словно мое присутствие хоть как-то поможет. А затем машину немного разворачивает, и она начинает выбираться из сугроба.

- Убери ее отсюда, - доносится до меня его тихий глухой голос.

- Майя!.. - вскрикивает Славка, - Иди домой!..

Наконец седан выезжает из заноса, и обе машины останавливаются. Влад выходит и, присев на корточки, начинает отцеплять трос от бампера.

- Иди домой, - повторяет он тише, подойдя ко мне.

- Да... да, сейчас...

Левша поднимается на ноги и смотрит в сторону дома, где в тусклом свете фонаря все так же мелькают три силуэта. Затем, чиркнув взглядом по моему лицу, негромко обращается к Славке:

- Проводи.

- Идем, - говорит он, обхватив мое запястье пальцами.

Мой пульс снова взмывает вверх, и голова самопроизвольно втягивается в плечи, когда парень ведет меня мимо Костяна и его дружков. Однако, расступившись, они не говорят ни слова. Я открываю дверь подъезда и оборачиваюсь к Славке.

- Спасибо большое... за все!.. Мне очень жаль, что так вышло.

- Херня, - отмахивается он с усмешкой, - Беги домой, я потом наберу.

Глава 10

Майя

- Станция «Пионерская», следующая станция «Днт Металлист» вдруг проникает в сознание женский механический голос.

Черт подери!.. Неужели все-таки вырубилась?!

Подскочив, прижимаю рюкзак к животу и пробираюсь мимо сидящих друг напротив друга таких же как и я сонных пассажиров.

Я почти не спала прошлой ночью, уснула в утренней электричке и вот сейчас снова. Круто, если бы я проехала свою станцию. И это на последней-то электричке и с девственно пустой банковской картой в кармане.

- Простите... - бормочу тихо, толкаясь в переходе между вагонами.

Дверь открывается, едва я дохожу до нее. Сгруппировавшись, прыгаю в снег и немного подворачиваю лодыжку.

- Осторожнее!.. - бросает какой-то мужчина сверху.

Куда ж осторожнее?.. От усталости, тревог и волнений я разваливаюсь на куски. Даже голода не чувствую - так хочу залезть в какую-нибудь нору и уснуть там лет эдак на пять.

Скатившись по насыпи вниз к тропинке, чуть прихрамывая, шагаю к дороге, а потом топаю по обочине. Мимо медленно прокатывается уаз Багряновых. Выходит, протрезвевший дядя Альберт уже успел его починить.

Я поправляю шапку и, глядя на болтающийся на ветру фонарь на углу пятиэтажки, невольно сбавляю шаг. Очень... очень хотелось бы проскочить домой незамеченной, потому что, судя по взглядам, местные смотрящие после вчерашнего затаили на меня обиду.

Остановившись у торца дома, быстро осматриваю двор и, не заметив в нем никого, бегу к подъезду и дергаю дверь на себя. Пихаю ее плечом, ныряю в пахнущую кошачьей мочой темноту и тут же оказываюсь в цепких лапах Костяна.

Хрипло хохотнув, он бросает меня в стену и ловит за капюшон, когда я, метнувшись в сторону, пытаюсь сигануть вверх.

- Стоять!.. Сука...

Данил хватает за рукав и с силой тянет меня назад. Действуя неслаженно, они тягают меня из стороны в сторону, пока Костя не хватает за шею сзади и не впечатывает меня лицом в шершавую стену.

От нее пахнет сыростью и плесенью, а облупившаяся краска вонзается в кожу острыми краями.

- С тебя три косаря!.. Шалава! - растягивая звук «л», шипит Костя в ухо.

- У меня нет! - пищу, задыхась от нехватки воздуха.

- Проверь! - велит он Даньке, выдирая из моей руки рюкзак, - Крысой была, крысой и сдохнешь где-нибудь в подвале...

- У меня нет денег!.. Пусти меня!

- Нажалуешься своему ебарю, мы его здесь же и закопаем!..

«А вот это вряд ли!» - проносится в моей голове.

Левша их за Славку уроет!

- Нету ни хрена! - докладывает Данька, швыряя на пол мою сумку.

- Готовь бабки, - говорит Костян, вдавливаясь пальцами в мой затылок.

Это больно до выступившей испарины на лбу.

- Срок три дня... Поняла?!

- Поняла, - соглашаюсь на все, лишь бы они отстали.

Толкнув напоследок лицом в стену, он отпускает меня. Я тут же поднимаю рюкзак и собираю все, что из него вывалилось - тетради, ручки, контейнер из-под гречи, которую я брала сегодня с собой.

Костян и Данька, по очереди смачно сплюнув на пол, выходят на улицу. Я же обхватываю свою ношу обеими руками и плетусь наверх.

В квартире полумрак, пахнет вареной картошкой, а из комнаты бабушки доносится увертюра Шостаковича.

- Холодно сегодня? - спрашивает она, кутаясь в шаль.

- Обычно, - отвечаю я, снимая шапку.

- Что это? - вдруг замечает ба, - У тебя царапина на щеке.