И начал двигаться. Жёстко. Глубоко. Как мужчина, который долго ждал эту ночь. Каждый толчок отзывался во мне волной стыда и желания. Я вцепилась ногтями в его спину, не понимая — то ли отталкиваю, то ли притягиваю ближе. Он двигался всё быстрее, сильнее, заполняя меня до самого конца. Его бёдра бились о мои, дыхание обжигало кожу. Я стонала тихо, почти беззвучно, а внутри меня бушевала буря — вина, страсть, ненависть к себе.

– Тимур… — вырвалось у меня.

Он не услышал разницы, не понял что голос принадлежит не его жене. Он просто брал меня — свою «жену» — яростно, страстно, не оставляя мне ни шанса на спасение. Его руки держали мои бёдра, раздвигая их шире. Губы жадно целовали грудь, шею, оставляя следы. Каждый толчок был глубже предыдущего, каждый стон — громче.

Я плакала.

Плакала от ужаса. От вины. От того, что тело горело под ним и предавало меня с каждым его движением. От того, что никогда не смогу простить себе того что делаю. И эта ночь… эта ночь тоже никогда не будет забыта.

Он кончил с низким рыком, вбиваясь в меня до самого конца. Я почувствовала, как он пульсирует внутри, заполняя меня своим жаром.

Тимур рухнул рядом, тяжело дыша, и притянул меня к своей груди. Его рука легла мне на талию — собственнически, нежно.

– Ты была идеальной, жена… — прошептал он в темноту.

Я лежала в его объятиях, дрожа, с мокрым от слёз лицом.

И понимала:

Теперь уже ничего не исправить.

Тимур

Я лежал на спине, тяжело дыша, и всё ещё не мог прийти в себя. Сердце билось мощно и неровно, а желание внутри меня не угасало — только разгоралось с новой, почти дикой силой. Член снова стоял — твёрдый, горячий, налитый до боли, хотя я кончил всего несколько минут назад.

Моя жена.

Лала.

Я всегда видел в ней холодную, безупречную красавицу — идеальную для семьи, но совершенно недоступную в постели. Семья настояла на этом браке, а я хоть и не хотел жениться, согласился. Думал, что ночь с ней будет спокойной, приятной, без особого огня. Обычная брачная ночь с красивой, но сдержанной девушкой.

А вместо этого…

Она подарила мне такое, от чего у меня до сих пор шумело в голове.

И самое странное — Лала ведь даже не пыталась меня соблазнять.

Наоборот.

Смущалась. Дрожала. Прятала лицо в подушку, будто ей стыдно за каждый стон.

Но меня именно это и ломало.

Её запах до сих пор туманил мне голову. Нежный, тёплый, женский. Я чувствовал его на своих руках, на коже, на простынях. А её вкус… Чёрт. Я словно помешался на нём за эти минуты.

Тонкая талия. Мягкая кожа. Маленькие судорожные вдохи, когда я входил глубже. Она сжималась вокруг меня так горячо и жадно, будто тело само тянулось ко мне, пока сама Лала пыталась оставаться тихой и правильной.

И именно это разжигало меня сильнее всего.

Не опытность.

Не разврат.

А её невинность. Её дрожь. Её растерянность от того, что собственное тело так откровенно реагирует на меня.

Меня никогда так не клинило на женщине.

Она лежала рядом на боку, уткнувшись лицом в подушку, и дрожала всем телом. В густой темноте я различал только изгиб её спины, округлые упругие бёдра и волнистые чёрные волосы, рассыпанные по плечам.

Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри снова всё скручивает от желания.

– Ещё, — прорычал я низко, хрипло.

Не дожидаясь ответа, я перевернул её на живот. Она тихо ахнула, но я уже обхватил её за талию сильными руками и поставил на четвереньки.

– На колени, жена. Вот так… хорошо.

Она мгновенно напряглась всем телом. Плечи её дрогнули, спина выгнулась, голова опустилась ниже, будто она хотела спрятаться в подушках. Дыхание стало прерывистым, испуганным. Я почувствовал, как сильно дрожат её бёдра, как она инстинктивно пытается сжаться, закрыться от меня.

И меня снова накрыло.

Потому что это была её первая ночь.

Моя девочка. Моя жена.

И от одной этой мысли у меня темнело в голове.

Я встал сзади на коленях, одной рукой крепко держал её за бедро, а второй медленно провёл ладонью по её влажному, горячему лону. Она была вся мокрая, чувствительная после первого раза, готовая принять меня снова. Пальцы нашли клитор и начали ласкать его уверенными, медленными кругами. Лала всхлипнула, тело её выгнулось, но она тут же попыталась сжаться, спрятаться от моих прикосновений.

– Не надо… — прошептала она едва слышно, голос дрожал от стыда и желания.

– Тише, моя хорошая, — хрипло ответил я, прижимаясь к ней всем телом. — Расслабься. Это наша ночь. Я хочу чувствовать тебя всю.

Я приставил головку члена к её входу и вошёл одним глубоким, мощным толчком — медленно, но до самого конца. Она сжалась вокруг меня так туго и горячо, что я застонал сквозь зубы.

Боже…

Как же хорошо.

Я начал двигаться — глубоко, ритмично, с размаху. С каждым толчоком входил до упора, наши тела сталкивались с влажным, тёплым звуком. Пальцы на клиторе не останавливались: я тёр, кружил, прижимал, заставляя её стонать всё громче и отчаяннее.

– Давай кончай для меня, — прошептал я ей в спину. — Стони для меня, жена. Я хочу слышать тебя.