Она поправляет на мне платок так спокойно, будто отправляет не на самое большое унижение в моей жизни, а просто к гостям вниз.

– Лала останется здесь, — ровно говорит мама. — А ты пойдёшь к мужу своей сестры и ляжешь с ним вместо неё.

Глава 1

Глава 1

Я вошла в номер и сразу, дрожащей рукой, щёлкнула выключателем. Свет погас. Комната утонула в густой темноте — только серебристо-синий свет ночного города сочился сквозь огромное окно, едва касаясь края широкой кровати.

Сердце колотилось так, будто хотело разорвать грудь. Мама заставила меня надеть под платье нежную голубую сорочку Лалы — тонкую, почти прозрачную, с кружевом, купленную специально для брачной ночи.

Я быстро стянула с себя платье и бросила его на кресло у окна. Осталась только эта сорочка. Мои волнистые чёрные волосы рассыпались по плечам и спине. Шрам на левой щеке горел огнём, будто напоминал: ты здесь не по праву.

Внутри всё разрывалось.

Это грех. Страшный, непростительный грех. Я, Ясмина, ложусь в постель к мужу своей сестры. К тому самому Тимуру, которого любила молча пять лет. Который однажды спас мне жизнь, а теперь даже не знает, кто перед ним. Я чувствовала себя грязной, сломанной, недостойной даже этого мрака. Но… я не могла иначе.

Если отец узнает правду — он убьёт Лалу. Своими руками. Честь семьи для него священнее крови. Одна капля бесчестия — и он перечеркнёт собственную дочь, как будто её никогда и не было.

Я подошла к кровати и села на самый край. Ноги не держали. Руки вцепились в край покрывала. Я ждала, дрожа всем телом, и каждый вдох давался с болью.

Дверь за моей спиной открылась.

Я вздрогнула.

Тимур вошёл. Я услышала каждый его шаг, его тяжёлое дыхание, знакомый запах дорогого одеколона и мужчины — тот самый, который я носила в себе пять лет.

Он закрыл дверь.

– Лала? – низкий, хриплый голос наполнил темноту.

Я сжалась в комок. Мой голос был едва слышным, дрожащим, совсем не похожим на голос сестры.

– Я… очень стесняюсь, – прошептала я, глядя в пол. – Пожалуйста… не включай свет.

Тимур замер на секунду. Потом медленно пошёл ко мне. Каждый шаг отдавался в моём теле.

– Стесняешься в нашу первую ночь, жена? – в его голосе мелькнула тёмная, голодная усмешка. – Ты же знаешь, как я ждал тебя всю эту проклятую свадьбу.

Он остановился прямо передо мной. Я видела только его силуэт — широкие плечи, расстёгнутая белая рубашка, рельефная грудь, густая борода. Он был огромен. Сильный. Опасный.

Его большие ладони легли мне на талию. Он резко, но осторожно поднял меня с кровати, поставил на ноги и притянул к себе. Теперь мы стояли лицом к лицу в темноте. Его тело обжигало сквозь тонкую сорочку.

– Ты вся дрожишь… – прошептал он мне в волосы. Его пальцы запутались в моих волнистых прядях. — Странно… я думал, у тебя волосы прямые, как… — Он не договорил. Жар уже захлестнул его, и он быстро забыл об этом. — Не важно. Ты моя.

Я попыталась отстраниться, но он не позволил. Его губы нашли мои — жадно, горячо, по-хозяйски. Не как с чужой. Как с женой.

Я закрыла глаза. Слёзы уже текли по щекам.

«Прости меня, Всевышний… прости меня, Тимур…»

Он потянул молнию сорочки вниз по моей спине — медленно, наслаждаясь каждым сантиметром. Тонкая ткань соскользнула с плеч, упала к ногам, и я осталась перед ним совершенно голой. Тимур выдохнул хрипло, проводя ладонями по моим бёдрам, по талии, по груди.

Он попытался поднять руку к моему лицу — погладить щёку. Я перехватила его запястье в последний момент, прижимая ладонь к своей груди.

– Не надо… — выдохнула я. — Пожалуйста…

Он не понял. Только рыкнул и снова потянулся к моему лицу. Я снова перехватила его руку, направляя её ниже — на талию, на бёдра. В третий раз он уже не заметил. Страсть захлестнула его полностью.

Тимур подхватил меня на руки и опустил на кровать. Я упала на спину. Он навис сверху, тяжёлый, горячий, мускулистый. Его рубашка уже была сброшена. Я чувствовала каждый мускул, каждое движение.

Он ласкал меня жадно — ладони скользили по бёдрам, по животу, по груди. Пальцы сжимали соски, губы обхватили один из них, потянули, посасывая, пока я не начала выгибаться под ним. Мне было стыдно. Невыносимо стыдно. Я делала это ради сестры, а тело предавало меня с каждым прикосновением. Мне нравилось. Нравилось так сильно, что я ненавидела себя ещё больше. Первый раз в жизни мужские руки, мужские губы… и это было так сладко, что мне стало ещё больнее.

Тимур вошёл в меня резко, глубоко, одним мощным толчком. Я всхлипнула от боли и от жгучего, запретного удовольствия. Он застонал мне в шею:

– Такая тесная… моя…, какая ты…